Зое и не подозревала, не догадывалась, но Гай редко бездельничал в её отсутствие. Вставая рано настолько, насколько это позволяли привычки, юноша делал всё, что мог. Умирал, крутясь с тяжёлым тренировочным мечом, но толку от этого не было ни на денье. Выпад! Оборот! И снова выпад! Танец. В котором он поборол сухостой, и… и очередная ошибка. Как же так? Всего одно неловкое движение, и, выйдя, запястье отозвалось тугой и пронизывающей болью, поднимающейся как будто к плечу и оттуда расходящейся по невидимой паутине.
– Телега!
Юноша скрипнул зубами, но это ничуть не помогло. Дерево выскользнуло из ослабевших пальцев. Боль пронизывала, но вместе с тем какое-то томное удовлетворение скрывалось за ним. Гай смог. Больше трёх дюжин выпадов! Неудобство схлынет за пару дней, а пока что можно было и другой рукой поработать.
С левой у него по какой-то причине всегда получалось чуть лучше.
«Леворук», – припомнив долгие ночи за пыльными фолиантами, сам себе поставил диагноз Гай. И тут же всплыло в памяти: «Леворук или левша опасен тем, что удары наносит в обратную сторону, и защититься от такой атаки, заранее не зная, нет никакой возможности».
«Получается, я неуязвим», – теша себя, подумал юноша, и гордость за непонятную леворукость тёплом разлилась в грудине. Техника его уже стала куда лучше, а через пару лет… хотя чего уж там.
«Три дюжины ударов!» Этого уже более чем достаточно, чтобы завалить любого противника. Он уже почти рыцарь, а вскоре станет рыцарем великим! Непобедимым! Достаточно умелым, чтобы победить алого зверя.
– Бесовски кривая техника.
От неожиданности Гай чуть было не выронил меч. Будто мальчишка, которого застали за шалостью, оруженосец втянул голову в плечи. Развернулся… однако позади никого не было. Ни за, ни перед ним. Утоптанное разнотравье и землистая дорожка по меже, сколько хватало взгляда. Покачивался желтоватый овёс по левую руку, а перед ним стояла лишь яблоня.
– Полевик? – в порыве малодушия предположил Гай и тут же отверг эту блудную мысль. Он же не ребёнок, в конце концов. Юноша перевалил через второй десяток, и он знал, что голос полевика схож с шелестом травы, этот же больше напоминал… даже не знаю. Голос человека, но хриплый, кашляющий и притом каким-то образом умудряющийся гнусавить. Весьма слабо верилось, что живое существо способно говорить подобным образом.
– Твою да через… телегу.
Эту «телегу» невозможно было не узнать. Враз успокоившись, Гай присмотрелся повнимательней. Жёлтые вызревшие колосья, чуть красноватый ствол с обрывками отставшей и оббитой коры и золотарник… Вот! Ну конечно! Как это он мог не заметить мужчину в сером журнаде, что сидел, подпирая спиною злаки.
Давно ли он здесь? Впрочем, какая, в сущности, разница давно ли? «Зое с ним не разговаривает, а остальное и не важно».
Вытянувшись и приняв вид статный и величественный, как ему самому показалось, юноша взглянул на мужчину исподлобья.
– Что вам угодно?
Ивес прыснул в кулак.
– Полевые головастики. Теперь-то я понимаю, чего моя так расхохоталась. То ещё зрелище.
Чёрная бровь чуть приподнялась. Сунув одну руку под завязку, другую же положив на рукоять, уперев деревянное остриё в землю, Гай чуть наклонил голову. Кроме этого, он мог бы разве что встать на цыпочки, но весьма сомнительно, что это бы помогло.
– Простите…
– Да что ты извиняешься вечно?! Воспитание так жить мешает? – Опершись на жилистое колено, Ивес поднялся. Мужчину тут же повело. – Твою ж… засидел.
«Значит, давно здесь», – отметил про себя Гай, но легче ему от этого ничуть не стало.
– Так что вы здесь делаете?
– Да за тобой вот наблюдаю. Каждый день так время прожигаешь?
– Тренируюсь, – поправил юноша, и по непонятной для него причине в груди тут же поднялась сжигающая волна стыда и возмущенья. – Я стану рыцарем не хуже сэра Ланца!
Как и всегда, при упоминании привилегированного сословия, лицо Ивеса перекосило, будто под нос ему сунули нечто съестное, но позавчерашнее.[1]
– Таким же мёртвым, из того, что я видел.
Уши юноши воспылали не хуже фонарей. Крылья переносицы побелели:
– Сер Ланц был великим воином. Да… да что вы вообще можете знать?! Сэр Ивес из дома, что у дома, что стоит у озера. Вы меч-то хоть раз держали?!
Ивес поморщился, но, вопреки обычному, стерпел. Палка пастуха, которую он использовал вместо трости, поднялась и чуть ударила безыскусно выструганный снаряд.
– В этом ты прав. Деревянный никогда. Гай Деревянный! Звучит, не находишь. Продемонстрируй-ка, что можешь. Если не трус.
– Рыцарь не поднимет меча на простого селянина, – продекламировал Гай.
Он должен был это сказать, однако возмущение уже затуманило разум. «Сэр Ланц был великим человеком!» Кровь ударила юноше в голову, и вместо того, чтобы поступить, как учили, он переложил меч в левую.