– Что такое, солнышко? – поставив котелок на столешницу, Марта встряхнула тряпку, быстрым и уверенным, привычным движением заткнув её за пояс передника.
Мальчишка покосился на опасного соседа. На лице хозяина дома плясала улыбка безумного. Пепельные волосы его завились в кудри, навроде рогов, в то время как глаза все чернели. Нечто совсем иное, пламя поселилось в их глубине, и, мечась, оно грозило выжечь, изничтожить всё, до чего способно было дотянуться.
– А… можно мне воды?
– Ивес!
Выскользнув, «разделываемый» корнеплод отчаянно промчался у горшка.
– Что?! – лицо мужчины воспылало во мгновение. Вилка и нож, взятые остриём вверх, точно готовые встретить врага, звонко клацнули по буковой доске. Подпрыгнув, тарелка ударила по ней же, но с успехом куда меньшим. Содержимое её расплескалось.
– Твою да, – протянул мужчина, отстраняясь, и, дабы не тратить времени впустую, сразу же и развернувшись телом, – мне, по-вашему, уже и поесть спокойно нельзя?! – Поддев на кончик ножа, хозяин дома продемонстрировал результат собственного труда. – Морковь – жёлтая смерть!
– Ивес, я тут подумала… Ты ведь обещал, что в этом году, ты сам разберёшься со скатертями.
– Я?! – Покосившись на вторую, ещё не тронутую его безумным кулинарным гением морковь, будто та могла укусить, Ивес поспешил отодвинуть тарелку. Мозолистый палец прошёлся по тыльной стороне чуть желтоватого воротника.
– Но дорогая, ты забыла, вероятно, – я как бы не портной. Как и чем, по-твоему, я могу их залатать?
– Дорогой, латать их уже ни к чему, – с нажимом. – Я узнавала, новые в Арлеме стоят пять су.
Взгляд Ивеса непроизвольно метнулся к табурету.
– Да откуда мне их взять?! – Кашель. – Дорогая. Ты же знаешь про наши э-э… временные трудности.
– Ивес!
– Что?!
– Бабушка, а если у нас будет новая скатерть, можно я вышью край? – прозвенел колокольчик.
Улыбка. Марта положила руку так, что, лучащиеся точно солнце, кудри прошли между пальцев.
– Ну конечно, милая. Мы вместе.
– Что?! – взорвался Ивес, но его никто не услышал.
Пустое. Нарочито скрепя глиной, он пододвинул тарелку. Рука его легла на скулу, а вилка, крутанувшись в воздухе, вонзилась в морковное колесо. Хозяин дома затих, заглох, и во взгляде его поселились раздражение и тоска.
***
«Отлично!»
Ну вот. Всё шло как и всегда. Все были в сборе. Всего то и оставалось, что подождать пару минут, и никто после не скажет, когда Зое пришла.
– Зое, а ты что тут делаешь?
Ивес скрипнул морковью. Бонне и Марта отвлеклись от дел, а во взгляде мальчишки проскользнула надежда. Гая в обозрении кухни видно не было. «Полевые головастики, то-то я думала – кого не хватает». Губы Зое растянулись в нерешительной улыбке.
«Шиш ему на неделю!»
Реплика, не столь важно какая, за которой последовал гнетуще тяжёлый, бездонный провал паузы.
Жёлтое колесо распалось надвое. Посмотрев его на просвет и пробурчав нечто нелицеприятное, Ивес пропихнул плоть моркови в глотку и сглотнул. В глазах мужчины, серых и блестящих, проскользнуло подозрение:
– Долго же ты до кузницы добиралась.
Полторы сотни вариантов: именно столько вспыхнуло в сознании Зое. Безумное количество, на обмысливание которого требовался не один час. У девушки не было и мгновения.
– Кузницы, она же…
Дальше дело не пошло.
«На месяц!» – решила для себя Зое, и практически единовременно острый локоть вошёл под ребро входящему Гаю так, что тот выдохнул, со свистом.
– Я к Моне заходила, – уже не тратя времени на размышления, заявила она и упёрлась взглядом, принимая вызов.
Лож конечно. Зое говорила с подругой ещё до завтрака. Говорила непринуждённо – где-то в районе пятнадцати минут. Семнадцать с четвертью, если быть точным. На большее просто не осталось времени, так как нужно было нестись на строительство. К озеру, снова на строительство и срочно на поле.
– А что такого? Давно не болтала.
Всмотревшись в буквально лучащееся честностью лицо, Ивес с усилием затолкал в глотку очередной кусок. Кадык судорожно дрогнул. Тягучая, тяжёлая тень мысли легла на заросшее лицо.
– Дорогой, может, добавки?
Совершенно непонимающе уставившись на супругу, мужчина сглотнул. Брови его заходили ходуном, будто ожили, а шерсть на ободранном затылке начала вставать дыбом.
– Весенние кролики! – Кадык дёрнулся повторно, но уже несколько истерично. Кулак продавил впалую грудь, а рожки на поредевшей макушке растрепались. – Я хищник, разве не видно?! Животное, а им положено есть мясо!
Присутствующие переглянулись. Никто из них не способен был читать мысли, как это делали маги. Никто ни в доме, ни в деревне, ни даже в Арлеме не обладал подобным даром, и все же все присутствующие, единодушно поняли, каким конкретно животным является Ивес.
– Весенние кролики! – глядя на них, с сожаленьем протянул мужчина.