«Фасоль», – подметила Зое, опознав приставший к дереву характерный катышек.
– Так я и думала.
«Даже смешно. Спрашивается, – кто в будний день мясо готовить станет?» Взгляд Зое прошёлся по столешнице. Горечь бушевала, а закусить, за исключением чеснока, её было нечем.
«Ёжик… Ну, надо же. Он бы ещё «как у козла» сказал. С горизонтальными зрачками. В сравнении звучит действительно неплохо».
– Чудовищно – это удачное слово, – внутренне закипая. – Ко многому подходит. Вот Гай мой – чудовищный хам. Представляешь, заявил: «У тебя, мол, глаза как у ёжика».
– Ёжик, это красиво, – оценила Мона. – Поставив котелок на тряпку, она сложила её концы над крышкой. – Бодуен меня всё больше Пяточком зовёт. Мне нравится, – признала женщина, и щёки её загорелись.
Откровенно, Зое даже не представляла, как относиться к последнему заявлению. Не знала, но улыбнулась. Крупные белые зубы, с щёлочкой по центру, чуть блеснули в свете огня.
***
Ветер поднялся. Подхватывая листья и закручивая, он ломал ветви осин и лип. Верхушки елей гнулись, и чёрная хвоя её ходила, будто предостерегая о какой-то беде. О какой? Неисчислимое множество бед таилось в этих холмах. Заноза из тех, что забиваются под ноготь в самый неподходящий момент, и возможность подвернуть ногу. Погода, налоги и подрывающие кроты. Велика ли при таком разнообразии вероятность повстречать зверя в алом панцире, что способен враз заглотить человека, равно как тот куриную ножку?
Хруст позади. Зое не обернулась.
– И почему так долго? – суровый взгляд прошёлся по обветренным лицам присутствующих. – Чего молчите, – отвечайте!
Мужчины предпочли таранить взглядами землю. Ни у одного не хватило совести произнести хоть слово в ответ. Зое лично платила, лично носила им еду, и она имела право требовать.
– Кому есть что сказать? – поощряя инициативу. – Или мне напомнить, кто здесь должен быть главным?
«Должен быть», – Зое особо выделила эти слова, надеясь на внезапную вспышку мужской гордости. Та предусмотрительно предпочла отмолчаться, и лишь благоразумие проявило себя. Пригладив растрепавшуюся бороду, Бод точно не заметил запутавшиеся в огневеющих волосах листы осины. Осень никого не ждала.
– Алого зверя у самой деревни видели. Он не подходил раньше так близко.
– И не летал.
«Дети! Нет, ну как можно на таких злиться? Подростки они и есть».
– А явились тогда зачем? Пришли, так сделайте что-нибудь. Чего на месте стоять?
Присутствующие переглянулись.
– А зверь как же?
– Вы уже здесь! Понимаете? Сидели бы тогда по домам, зачем пришли-то?
«Нет, они определённо сведут меня с ума. Прятались бы тогда по норам и не мешали сны досматривать… Там было тепло и не дуло совсем из-под окна. Эту щель, кстати, давно надо законопатить».
По дому от Зое сегодня всего-то и требовалось, что накопать ещё глины, на сей раз для починки пары древних горшков, прополоть редис да загнать кур, время было.
«Так даже спокойнее».
Ещё один взгляд, но уже куда более осознанный. Некая мысль проскользнула меж присутствующими, объединяя и сплачивая их под общее знамя. С важным видом Брис хмыкнул. Мельник глянул на Рина, тот кивнул. Посмотрел на Бода. Пепин с Тибо – аналогично. Мнение рыболова, хотя тот, по глазам было видно, против не был, никто в расчёт не брал.
– Так мы пойдём?
– Мы и пришли это сказать.
«Так, а вот это уже по существу».
– Домой? Да вы у Пенина спросите! Он видел: для этого зверя, что есть наши стены, что их не-е… т.
Оборвав себя на полуслове, Зое клацнула челюстью. И вновь та же беда. Нельзя, нельзя было говорить подобное. «Я же уже не ребёнок, полевые головастики! Куда уж ещё старше?»
Стоило Зое вспомнить про возраст, и чувство, вязкое и вместе с тем какое-то нервное, навроде фасолевого супа, захватило сознание. Столько лет пролетело, и когда?
«Трава в нашем детстве была выше, а в небе летал другой змей, с голубыми лентами... Или красными? Что-то я уже заговариваюсь. Гай прав: нужно поспать».
– Идите, если, по-вашему, так лучше. Идите, но за простой я платить не собираюсь!
Пауза продолжалась достаточно долго. Брис хмурился. Пепин и Тибо вновь упёрлись взглядом в подувядшую траву, а Рин… опять он?! Рин нервно грыз ноготь, выжидая, что решат остальные. Хлопнув его по спине, Бод указал на кипу досок, заготовленных, но так и заброшенных накануне.
– Прибрать бы, а то дождь приключится и всё сначала.
Доски, а затем и сено для крыши и гвозди. Главное – взяться, а после и уходить стало не к чему. Смысл уходить, когда уже занят, и деньги ждут через пару часов. В этом суть человека. Природа нередко подводит людей, как и те её.
Зое краем глаза заметила отсвет между деревьев.
Ветер трепал листву… и тот то появлялся, то вновь исчезал, неся чей-то взгляд из центра чёрного массива. И вновь то же чувство. Взгляд, цепкий и внимательный. Следящий и выжидающий. Взгляд, что будет преследовать до конца. Звук, напоминающий хруст костей, достиг ушей девушки.
– Нда… и где Гай ходит, – кряхтя.
– А?! – полностью погрузившаяся в собственные мысли, Зое упёрла взгляд в радующуюся непонятно чему физиономию: – Кто где ходит?