Зое подала руку. И не подумав пренебречь помощью, мужчина с трудом поднялся. Выпрямился, и лишь это позволило свинопасу взглянуть на женщин сверху вниз. Ноги держали его не слишком уверенно.
– Слушай, до меня тут слухи дошли, что… как же ты выразилась? «Простой оплачиваться не будет», – вот. Так, что это за глупость? Как безвинно пострадавший я требую оплаты в двойн… – он споткнулся, рука с забитыми грязью ногтями уцепилась за сливовую ветвь, – в смысле, в тройном размере!
– Агата убьёт? – не имея ни малейшего желания выслушивать старую мелодию в новом исполнении, сразу же перешла к сути вопроса девушка.
Рин бросил глубоко несчастный взгляд, уткнулся в истерзанную ливнем траву. Спина под грубым, выцветшим сукном вновь согнулась.
– … Да.
– Простой не оплачивается!
– …
– И оставим это! Башмак я нашла в пролеске, а самого его давно никто не видел.
– Потерял, не иначе, – вклинилась Полет, но, поймав решительный взгляд, вновь умолкла.
– Потерял и дальше пошёл? – не без иронии уточнила Зое. – Объяснение достойное рассмотрения, но куда он делся после? Исчез?
Щёки загорелись. «Предположение, достойное рассмотрения», – так и подмывало возразить белокурую девчонку, но она сдержалась. Всё ж таки Зое была старше, и с этим нельзя было не считаться.
«Н-да, когда б ещё возраст пригодился».
Свинопас думал долго. Измученный алкоголем разум его, точно проржавевший механизм, сучил пружинами, шестерёнки в нём прокручивались, и лишь изредка какой-нибудь не особенно стесавшийся зубец цеплял. Подрагивающие, точно в танце, руки поднялись, жестами пытаясь облегчить муки разума.
– Так, а если его самого. Ну… как корову.
– Мясо оно у всех нас мясо. Это помнить надо. – Рин кивнул. Заросший жёсткой щетиной кадык его медленно опустился и тут же дёрнулся обратно. – Так, я наверно пойду?
– Иди, – не стала препятствовать благому намерению Зое. – К Боду и Фалкету иди, нужно передать им, что Гай так и не появился. Срочно нужно. Беги, Рин.
Зое сказала, и мужчина. Кивнул и, оттолкнувшись от сливы, точно это должно было придать ему ускорения, побежал, возможно, припадая на больную ногу, но припадая быстро, точно как когда-то.
***
– … Твою да через телегу, послушайте же! Я точно знаю, что вы что-то от меня скрываете!
Ивес был чернее тучи.
Выскользнув, глиняная тарелка чуть было не разлетелась на черепки. Обошлось, по счастью. Зое поймала. Хлопнув её поверх стопы (и расколов, судя по звуку) Зое подхватила мать под руку.
– Что? Эй! Это так вы относитесь к ранен?...
– И что мы скрываем?!
– Этого я не знаю, но что-то точно!
– «Что-то» все скрывают, – указав взглядом на табурет, не стала скрывать очевидное Зое. По лицу мужчины пошли багровые разводы, но её это не слишком взволновало.
– Мам, Гай ещё в поле?
– Да, солнышко, но он вот-вот должен вернуться. Ему что-то передать?
«Плохо».
– Сама передам, – бросила девушка. – Пойдём, там куры разбежались. Загнать бы.
– Какие ещё куры?! Ей, а про меня все забыли? – тут же взвился сидящий. – Твою да через телегу. И с каких это пор мнение мужчины не считается. Я глава дома или горшок без ручки?!
– У горшков её и нет! – тут же контратаковала Зое. Осознала то, что сказала, но предпочла отложить размышления в долгий ящик.
Одну минуту, дорогая. – Марта освободила руку. Под двумя очень похожими взглядами она прошла и заглянула за стол. Вытащила достаточно большую корзину. Послышался шелест, точно разом пришли в движение сотни черепков. Хотя почему «точно» в данном случае.
– Дорогой, ты давно обещал починить тарелки.
Ивес взглянул на груду абсолютно непонимающе. Зажмурился, помотал головой, вновь всмотрелся. Достав один из осколков, он внимательно изучил его. Взгляд переместился на женщину.
– Ты что их все эти годы копила?
– Ты обещал.
Шерсть на загривке главы семейства начала медленно подниматься. Горшок–плевательница подпрыгнул на краю столешницы в момент, когда пара кулаков опустилась по обеим сторонам от горы черепков в корзине.
– Я что гончар, по-твоему?! Полевые головастики, у меня… вон глина у меня кончилась!
– Она есть на заднем дворе, – поспешила «помочь» Марта. – Кадушка под креслом. Воды я принесла.
Зое успела подметить, как мужчина не без удивления приподнимает свисающее со спинки лоскутное одеяло, прежде чем дверь захлопнулась, отрезав её от этой идиллической картины.
Спросить мать. Постыдно, – скажете вы? А что остаётся, если у самого ни единой дельной мысли, а кроме, ни одной светлой головы на многие лье вокруг? Нет, вы предположите! Не можете? Что ж, ничего не остаётся, кроме как обратиться в последнюю инстанцию.
Бод и Фалкет уже поджидали у изгороди. Не иначе, Рин встретил их на полдороге, так как даже он не сумел бы домчаться столь быстро. Лики мужчин были черны, так что лишних объяснений Зое озвучивать не требовалось. Они были не нужны и тем не менее последовали.
– Не нашли. Нет их, ни в одном дворе нет.
И… всё. «Ничего больше не сказали, а значит, об остальном ещё не знают. Что ж, имеет смысл прояснить».
– Зато я нашла. Башмак в пролеске.