Путешественники столпились у окна. Среди массы других звезд, одна выделялась своей необыкновенной яркостью. Приглядываясь внимательно, можно было даже различить освещенный полудиск; земной шар был повернут боком. В телескоп картина изменилась: полудиск стал резким и довольно большим; на нем слегка вырисовывались микроскопические очертания материков. Вблизи виднелся маленький серп луны. Бесконечные моря, необъятные горы и леса, многомиллионные города и гордые своей обширностью государства, как они были малы пред лицом вселенной.
— На каком расстоянии от Земли мы находимся? — спросил Флигенфенгер.
— Сейчас сосчитаю; в сутки она проходит около 2,6 милл. килом.; следовательно, за десять дней она удалилась на 26 милл. килом. от этого места.
— Расстояние почтенное.
— И все-таки ни одна планета, — не считая Луны, конечно, — не подходит так близко к Земле. Оттого-то Земля и светит сейчас ярче, чем Венера в самом благоприятном положении.
Действительно, блеск родной планеты затмевал все другие звезды; предметы бросали от нее заметную тень. Венера как раз светила в противоположное окошко; она далеко уступала Земле в яркости и красоте. Зоолог, который пришел в свое всегдашнее веселое настроение, расшаркался, низко поклонился и торжественно произнес, обращаясь к великолепной звезде:
— Сударыня, позвольте вас поблагодарить за гостеприимство, которое вы оказывали мне в течение почти тридцати лет. Желаю вам счастливого пути и успеха во всех делах. Надеюсь по возвращении застать вас в добром здравии.
— Довольно тебе болтать! — остановил Добровольский поток его красноречия.
Шутка Флигенфенгера вернула всех к действительности и путешественники отошли от окна, где горела прекрасная планета, невольно притягивавшая их взоры.
20-го сентября в 4 часа 10 минут дня "Победитель Пространства" вышел из земной атмосферы и 4 часа 50 минут неподвижно висел в пространстве; за это время Земля ушла от него на 512.000 килом. В 9 час. вечера началось падение к Солнцу. До 2-х час. дня 30-го сентября было пройдено 2.050.000 килом. Тут на экспедицию напал второй аппарат. Битва и маневры продолжались около часа. В три часа дня были перебиты цепи, и аппарат с полною скоростью понесся от Солнца. В 5 часов 17 минут того же дня он пересек орбиту Земли в расстоянии 100.000 клм. от того места, где началось падение. Это уклонение произошло оттого, что зеркало было не вполне перпендикулярно к солнечным лучам.
Если бы "Победитель" продолжал лететь с полной скоростью прямо от Солнца, то он пересек бы орбиту Марса через 3 дня 13 1/2 часов. Но так как эта планета к тому времени находилась бы на 15 милл. км впереди по орбите, то, чтобы попасть на нее, аппарату необходимо было изменить путь, слегка повернув зеркало; это уклонение не уменьшит скорости движения, так как сила солнечного тяготения слишком слаба, чтобы заметно повлиять на быстроту аппарата, имеющего громадную инерцию. Расстояние до встречи с Марсом больше, чем до места пересечения его орбиты на 1,5 милл. клм. Поэтому путешественники должны через 3 дня 15 час. упасть или точнее "налететь" на Марс.
Однако при той головоломной быстроте, с которой они неслись, это означало или сгореть в его атмосфере или разбиться о его поверхность. Только в том случае, если атмосфера планеты окажется очень высокой и разреженной, экспедиция могла надеяться на спасение; тогда в редком воздухе аппарат постепенно замедлит свой полет и они сравнительно плавно (т. е. так, что вагон не разобьется вдребезги) спустятся на планету. Если к тому же они попадут в море, то спасение обеспечено. Однако, как мала вероятность на такое счастливое стечение обстоятельств!
Имеретинский поставил зеркало, как следовало, и сказал:
— Мы пересекли орбиту Земли вчера в 5 часов дня. Мы достигнем Марса через 3 дня 15 часов, т. е. 4-го октября в 8 час. утра.
— А так как сегодня 1-е, то нам осталось ждать трое суток, — прибавил Флигенфенгер.
— Столько же времени идет поезд от Петербурга до Одессы!
— Ну, наш экспресс во много раз быстрее; мы в данный промежуток времени пролетим не 2 тысячи, а 64 миллиона километров.
— Не ожидал, — заметил Добровольский, — что моя заветнейшая мечта осуществится так скоро. Вы помните, с каким азартом я защищал Марс при выборе планеты на заседании клуба.
— Как же, — ответил Флигенфенгер, — когда затем мы, кандидаты в члены экспедиции, окончательно решили вопрос, я долго колебался, на чью сторону стать, и высказался за Венеру только потому, что рассчитывал там найти более богатую фауну.
— А вы, Наталия Александровна, за какую планету подали бы голос?
Молодая девушка задумалась.
— Не знаю право; за обе сразу. Мне хотелось бы облететь вселенную. Я уверена, что мы и там и там найдем массу интересного. Я никак не могу освоиться со странной и радостной мыслью, что всего через три дня мы будем в новом мире, увидим иную природу, странных животных и, может быть, даже разумные существа!
