27-го сентября с одной стороны "Patria" появилась беловатая туманная масса. Штернцеллер не сомневался, что это большое скопление космической пыли. Аппарат прошел совсем рядом с ним, или точнее, над ним относительно плоскости солнечной системы. Эта встреча крайне обрадовала астронома; он теперь вполне мог рассчитывать, что "Победитель Пространства" был задержан метеорною пылью. Между тем "Patria" продолжала падать к Солнцу со все возрастающей быстротой. Приятные мечты не помешали Штернцеллеру сфотографировать и зарисовать туманное скопление. На десятый день (одиннадцатый для первой экспедиции) астроном заметил на солнечном диске небольшое, чрезвычайно темное и резко очерченное пятнышко. Оно быстро росло и вообще мало походило на обыкновенные солнечные пятна. Через некоторое время Штернцеллер не сомневался больше: перед ними был аппарат Имеретинского. Они нагоняли своего соперника. Хищная радость блеснула в глазах старого астронома. Он гордо выпрямился и сказал голосом, в котором слышалась безжалостная угроза:
— Теперь мы можем считать себя победителями; я доказал и еще докажу, что для величия родины гражданин "Соседней Страны" не пожалеет ни себя, ни других, и что не какой-нибудь России бороться с нашей великой державой!
С этими словами он подошел к орудиям и стал заряжать их.
Штейн при виде этого поморщился.
— Послушайте, Густав Иванович, нельзя ли без насилия? Ведь мы и так их обгоним и первые водрузим родное знамя на Венере.
— Да, да, я тоже присоединяюсь к этой просьбе, — поддержал Блуменберг геолога.
Астроном насмешливо посмотрел на обоих и промолвил, не отвечая прямо на их слова:
— Вы, господа, мне конечно поможете, или вы больше не патриоты, и я принужден буду…
В этой отрывистой фразе было столько угрозы, что ученые как-то машинально подчинились властному характеру Штернцеллера и стали ему помогать.
Как нам уже известно, бой продолжался недолго; исход его был очевиден с самого начала. Когда астроном заметил, что ядра перебили у "Победителя" цепи для управления зеркалом, он радостно потер себе руки и прекратил пальбу. Расстроенные Штейн и Блуменберг спросили его, что же будет с разбитым аппаратом?
— О, успокойтесь, господа, — ответил он, не задумываясь, — ничего особенного: он полетит от Солнца и вероятно упадет обратно на Землю. Я ведь и сам не хотел бесцельной гибели экспедиции.
Но глаза астронома говорили другое. Видно было, что он прекрасно знает, куда толкнул пассажиров "Победителя", — знает, что межзвездное пространство редко отдает свои жертвы обратно.
Спутники его поверили лживым словам и очень обрадовались, что на их совести не будет убийства. Улетавший с головокружительной быстротой аппарат Имеретинского последний раз блеснул, как бриллиант в солнечных лучах и почти моментально скрылся. Он затерялся в тысячах звезд, горевших на черном небе и, наконец, совсем погас. На минуту пространство оживилось встречей двух небесных поездов; но эта была не простая встреча, а столкновение, швырнувшее один из них в бесконечность. На месте катастрофы опять водворилось предвечное, впервые нарушенное спокойствие!
Штернцеллер вновь повернул зеркало ребром к Солнцу. Маневры во время сражения не только остановили аппарат, но даже сообщили ему движение в противоположную сторону, т. е. от Солнца. Сила тяготения должна была преодолеть это движение и сообщить "Patria" прежнее направление и скорость.
— Наше небольшое приключение, — заметил астроном хладнокровно, — задержит нас дней на семь в пути; но припасов у нас, слава Богу, хватит.
— Консервов?
— 152 килограмма; в том числе мясо, бульон, молочный порошок, сухие овощи, сухари, соль и проч.
— Водорода?
— 36 килограммов…
— Кислорода?
— 437 килограммов.
— Сокращая дневную порцию до 500 грам. твердой пищи и 1 литра воды, мы получим?
— Консервов на 76 дней и воды на 81 день…
— Выпуская для дыхания всего 500 грам. кислорода в день на человека, его хватит?
— На 75 дней.
— Прекрасно: употребив для дыхания часть кислорода, предназначенного для получения воды, и будучи умеренными в пище и питье, мы легко продержимся 80 дней.
— За это время многое может перемениться. Не правда ли, Валентин Александрович?
— Вы совершенно правы, Карл Карлович.
Этот разговор показывал, что путешественники не упали духом после роковой встречи с аппаратом "Patria". Первые минуты отчаянья и ужаса миновали и пассажиры "Победителя Пространства" несколько успокоились и собрались с мыслями. Деятельная и энергичная натура Имеретинского не позволяла ему пассивно отнестись к несчастью; из его спутников также никто не желал сложить руки и покорно ожидать, что будет дальше. Изобретатель прежде всего привел в известность, на сколько дней хватит запасов экспедиции; оказалось, что можно продержаться около 2 1/2 — 3 месяцев.
Удивительное существо человек: кажется, уж все ясно, кажется, не остается никаких иллюзий и рано или поздно конец неизбежен, — нет, он еще цепляется за последние минуты своей жизни, всячески старается их удлинить и не перестает надеяться до последнего вздоха.
