– Как же, – со смешком проговорил Ян, поднося к зажатой в губах сигарете огонёк, неспешно прикуривая и с благодарным кивком возвращая зажигалку Дарме. – Я даже не вспотел. Может, ещё кружок?
– Ага, – пробормотал Тим, – как–нибудь после обеда.
– Ты тут до обеда торчать собрался? – удивился Ян. – Это из–за того, что вчера вечером случилось?
– А что случилось вечером?
– Сеймур…
– Ну да, да, да… – протянул Тимур со вздохом, полным унылой безнадежности, – я такой придурок, у меня нет и шанса!
– Поэтому прячешься здесь?
– Я не прячусь! Я хочу исправить ситуацию, и почти придумал – как.
Ян хмыкнул и выпустил колечко дыма в знойный тропический воздух. До полудня оставалась ещё парочка утренних часов, но солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы попробовать поджарить на металлической крыше виллы яичницу. Они как раз развлекались чем–то подобным на прошлой неделе.
Не то чтобы Ван Хэ Ян частенько вёл себя как десятилетний мальчишка, в силу характера и образа жизни он себе и позволить такого не мог, но его старший брат был тем самым человеком, от чьих выходок ты либо вешаешься, либо принимаешь в них непосредственное участие.
– А что всё–таки произошло вчера вечером?
– Чего? – возмущенно воскликнул Тим. – Я думал, ты в курсе!
– Нет, – Ян скосил взгляд на вновь не сдержавшего громкого смешка Дарму. – Мишель лишь обмолвилась, что ты выставил Анну за дверь.
– Не выставил, просто попросил не отвлекать от работы.
– Чем она тебя отвлекала? – ухмыльнулся собеседник. – Собой?
– Вот тебе смешно, а она пришла и потребовала выдать ей футболку и шорты, потому что наёмники просрали её чемодан с вещами!
– Я тут не при делах, босс, – поспешил заверить Дарма.
– Мне не жалко, – проигнорировав его, продолжил Тимур, – я полез в шкаф и вытащил оттуда несколько своих тряпок.
– А она? – спросил Ян.
– А она решила переодеться прямо при мне… Нет, ничего такого, Аня в купальнике была, что я, девушек в купальниках не видел?! Но это же мои шорты и моя любимая футболка… на ней…
– Я так и не понял, ты в итоге вещей зажлобился? Или…
– Или. – Хмурый и смущенный Тим отвёл взгляд в сторону, словно бы не хотел показывать брату, насколько его всё это взволновало до крайней степени.
И если Дарма, оказавшийся тут невольным слушателем, так ничего и не понял, то Яну пришлось для этого приложить некоторые усилия. Потому что тактичным он бывал нечасто, а вот выдать так и просящийся на язык язвительный комментарий по поводу чужого глупого поведения считал своим долгом. Но смолчал. На этот раз.
Его осмотрительный и вечно скрытничающий брат успел за несколько дней натворить столько, что по законам той же Австралии (близлежащей к ним) хватило бы на парочку тюремных сроков с лихвой. Но не запертые в клетках люди волновали Хэ Яна. Ему, профессиональному наёмнику, приходилось наблюдать вещи и похуже, и куда как кровавее, чем это. Скорее беспокоил тот факт, что причина всего происходящего, рыжеволосая такая и длинноногая, расхаживала сейчас по вилле в мужских шортах, а их обладатель вёл себя как оголтелый пятнадцатилетний пацан, хотя давно уже таковым не являлся.
Советов брат не слушал, от предостережений отмахивался, поэтому Яну ничего другого не оставалось, как молча выполнять возложенные на него обязанности, которые всё больше начинали походить не на обеспечение безопасности, и даже не на работу тюремного надзирателя, нет. Похоже было на чистой воды фарс, и конечная цель его, если Ян всё правильно понимал, вряд ли кому–нибудь из присутствующих придётся по вкусу.
***
Если бы не Тимур, вчерашний день был бы по–особенному ублюдским. О таком не пишут в романах. С такими выражениями в раскалывающейся надвое черепной коробке не валяются в постели до полудня. Но Аня страдала, ворочалась на широкой кровати среди роскошных темно–алых простыней, мирилась с головной болью и не очень–то жаловала жару за окном. Хотя в выделенной ей комнате, небольшой, но довольно светлой, во всю мощь работал кондиционер.
На ночь она приняла травяные пилюльки, выданные очаровательным врачом по имени Мишель, и не то чтобы быстро уснула, скорее, провалилась в какую–то зыбкую пустоту без сновидений и прочих насущных проблем. Времени подумать о происходящем особо не было, зато поутру его появилось с лихвой, и очнулась девушка в препоганейшем настроении.
Дернул же чёрт вчера вечером сходить проведать изнывающих в клетках коллег. Они же такие бедняжки, а она такая бессовестная…
Но бедняжки, мало того, что ничуть не поменяли своего мнения, и всё не смолкающие требования вызволить их сыпались на неё градом, так ко всему этому потоку прибавились и бессмысленные угрозы. Прав был Тимур, когда высказал предостережение, что очередной поход к вольерам Аниной совести ничем не поможет. Как в воду глядел.
