Песни потерпевшего кораблекрушениеСыграно автором на дне жестяной кастрюлькиПеревернувшаяся лодкаодинока на свете,как Федерико Гарсиа Лоркав Колумбийском университете.С тремя рядами скамеектеатрик его пловучийсудьба обмакнула в водуна всякий пожарный случай.В воде хорошо, но скушно,и песни петь неудобно;отрезанная горбушкаосклизла и несъедобна.Цепляться за нее глупо,как за шляпу-соломкуслучайной портовой куклы,играющей в незнакомку.О Солидад — солидарностьзвезды и души нелепой,застрявшей, как буридановосел, меж морем и небом!Закрой же глаза скорее,забудь о прошлом улове,стань лишь головой Орфея,поймавшей себя на слове.Поймавшей, как ту рыбешку,которая, в сеть твою сплавав,воскресла нежданным часоми поет Господу славу.* * *У потерпевшего кораблекрушениеесть выбор:он может превратитьсяв плавучую бомбув летучую воблуили в созвездие Водолаза.Плавучая бомба взорветсялетучая вобла погаснети только созвездие Водолазаукажет дорогу тонущим следом.* * *Выбросило на берегморячка с «Марианны»Алилуйя, алилуйяОн подрожал, согрелсявыбросило кастрюлькуАлилуйя, алилуйяОн поел, притомилсявыбросило кроваткуАлилуйя, алилуйяПоспал, пробудилсявыбросило русалкуАлилуйя, алилуйя* * *Все обойдется. И верно,все обошлось. Его домиксгорел. Горелое местозаросло травой. На лужайкевыросла ива. На ивепоселились воробьи. Старухаумерла. Каждый вечерлуна всходила над полемИ только вода в ручьенавсегда осталась соленой.Он уехал в горы, женилсяу жены его былипальцы тонкие как у ивыон напился и свадьбы не помнилплясал на крестинах сынамолился в маленькой церквина дворе жили лошадь и овцыон слышал их просыпаясьИ только вода в ручьенавсегда осталась соленой.(Вермонт, июль 1997)Галлюцинация вторая:Заброшенный домИщет и не обретаетветер своего тела —и в тоске улетает!Верно вы угадали:луна — лошадиный череп,облако — яблоко дали.Всплеск и отблеск мгновенный —два дорогих закладав схватке весла и пены.Агнец весной испуганщипцами и лезвиямизазеленевшего луга.В капле воды от векакрылышками трепещетбелый голубь Ковчега.Скалы из пистолетацелятся, взяв на мушкукрасную дичь рассвета.Травы растут. Как чистозвон их шпаг раздаетсяпод небосводом дуплистым!Травы пахнут. Дай руку!Сквозь разбитые стеклабрызнула кровь потемок.Нас с тобой только двое,мой полуптичий ребенок,нас с тобой только двое.Надышись этой пылью:мучь и мни для полетав небо — жесткие крылья.(Lorca. Poemas de la soledad en Vermont, 1929)
