— Послушайте, — подаёт голос Медянкин. — Не будете возражать, если я тоже присоединюсь к подготовке? Возвращаться на прежнее место жительства и работы мне сейчас опасно, да и новости о Дарье могут появиться.
Профессор открывает рот, чтобы ответить, но мастер торопливо его прерывает, будто опасается отказа:
— Плюс я Кириллу обещал с восстановлением Выжигателя помочь, но инструмент весь в мастерской остался. Вы не подумайте, деньги у меня есть…
— Да о чём вы говорите, голубчик! — Вадим Денисович едва не подпрыгивает на стуле от возмущения. — Даже не смейте толковать об оплате!
Медянкин кивает с грустным видом. Но Сорокин ещё не закончил.
— Я сам хотел вам предложить остаться, — продолжает он. — Вы всех очень выручите, если согласитесь помогать в нашем предприятии.
Сергей светлеет лицом и рассыпается в благодарностях. А я протягиваю ему детали отцовского оружия:
— Здесь всё, что удалось разыскать. Буду благодарен вам в случае любого исхода.
Мастер осматривает покорёженные железки цепко, внимательно. Явно прикидывает, что с ними можно сделать.
— Исход будет положительным, — вклинивается в разговор Катерина. — Работу с металлом можете оставить мне. А уж Сергей пусть его зачаровывает, как умеет. Думаю, получится крайне продуктивное сотрудничество.
— Можете не сомневаться, — утвердительно кивает Медянкин. — Очень интересно будет поработать вместе с самого начала. Столько всего можно заложить ещё на стадии проектирования…
— Знаешь, я, пожалуй, тоже подготовкой займусь, — вклинивается в беседу двух мастеров Скороходов.
Он поднимается со своего стула и поясняет, словно извиняясь:
— Последние пару дней такими насыщенными выдались, что лучше будет отдохнуть. Техника имеющаяся, опять же, настройки и обкатки требует, да и семейному общению мешать не хочется…
— В общем, сбагриваете единственного бесполезного в подготовке участника похода с глаз долой, — подытоживаю, ехидно посмеиваясь. — Не переживай, Глеб, я тебе сухарей от матушки обязательно привезу.
— Бери побольше, — радуется напарник. — Кто знает, когда в следующий раз домой заглянуть удастся?
— Специально для тебя рецепт попрошу, — заверяю друга.
И тут понимаю, что забыл уточнить важную деталь. Поворачиваюсь к профессору:
— Вадим Денисович, а куда, собственно, мы направимся?
— На третий уровень Изнанки, — охотно отзывается Сорокин. — Сначала через стационарный портал, а потом, как и в прошлый раз, придётся немного прогуляться до точки пробоя в нужный нам мир.
Хозяин кабинета тянется к книжной полке и извлекает оттуда старую потрёпанную тетрадь.
— Это журнал командира отряда, который отправился в экспедицию более ста лет назад, — демонстрирует её нам. — Здесь говорится о том, что, охотясь на местных тварей, они наткнулись на место, кишащее, как им показалось вначале, людоящерами.
— А причём здесь Ала́тырь? — удивляется Скороходов. — Он, вроде, тварей Изнанки отгонять должен?
— В этом-то и дело, — щёлкает пальцами профессор. — Ящеры оказались непростыми. Во-первых, они состояли целиком из маны и обычное оружие на них не действовало.
Мы с Глебом переглядываемся. И как прикажете воевать с такими тварями?
— А, во-вторых, — тон Вадима Денисовича становится заговорщическим, — они постоянно двигались вокруг довольно большого радиуса. Словно стремились попасть внутрь, но были лишены возможности это сделать.
— И вы предположили, что осколок Алатыря может находиться в центре радиуса, — опережаю Сорокинский вывод. — Тогда у меня два вопроса. Как бороться с призраками и чем подтвердить наличие камня в его центре?
— У меня на них один общий ответ: при помощи якула, конечно же, — торжественно объявляет профессор. — Он способен почувствовать камень издалека, а ещё умеет поглощать магию макра.
«Ммм, макры… Вкус-снятина», — сонно шипит якул. И, кажется, снова засыпает.
— Думаю, он будет не против поглотить десяток-другой мана-сущностей для укрепления собственных сил, — Вадим Денисович с довольным видом складывает руки на животе. — Есть вероятность, что энергии будет столько, что хватит для перезарядки множества пустых макров.
Ерошу волосы на затылке, прикидывая потенциальные выгоды. Недурно, недурно.
— Всё это значит, — Сорокин хитро прищуривается, — что появится возможность окончательно решить финансовые проблемы, которые, вас, Кирилл Викторович, сейчас беспокоят.
Беспокоят — это мягко сказано. Они меня обложили, как волки, и прикидывают, какой бы кусок посочнее отхватить первым.
Только вот хрен им! В смысле, ни хрена они не получат!
Но отвечаю совсем не то, что собирался.
— Есть вещи дороже денег, — пафосные слова вырываются раньше, чем успеваю их осмыслить. — С людьми, что готовы поддержать тебя в тяжёлый час, не страшны любые испытания. Почту за честь быть на острие атаки!
Повисает торжественная тишина.
Чего это я сейчас сморозил, а? Аж тошно стало от такой высокопарности.
Это что ли твой хвалёный «Артистизм», Яков? Доволен, надеюсь, морда ехидная?
И вообще, где награда за спасение Медянкина?
«Извиняюс-сь, запамятовал», — доносится полусонный шёпот. А перед глазами возникает текст в знакомом стиле.
