— Так что можете искренне порадоваться за своего дорогого племянника. А теперь — прошу прощения, но мне нужно обсудить с семьёй наше совместное будущее. Не смею больше вас задерживать.
И лёгким жестом указываю направление.
Помятый и шокированный Андрей Петрович чуть быстрее, чем ему хотелось бы показать, выскакивает в холл. Слышно, как гремит вешалка, с которой он срывает шляпу, и стучит по полу трость.
Что, вот прямо так и уйдёт, даже не попрощавшись?
Но дядя возвращается, чтобы напоследок злобно протявкать из-за спасительной двери:
— Всего хорошего, Елена Львовна. Надеюсь, вам не придётся сожалеть о принятых решениях.
И сразу сбегает, громко хлопнув входной дверью.
С полминуты мы молчим, слушая доносящийся с улицы яростный топот. Затем раздаётся звук заводящегося двигателя и стук отпираемого на воротах поместья засова.
Переглядываемся с матушкой. Она облегчённо выдыхает. А затем, даёт волю слезам, бросившись мне на шею.
— Кирилл! Живой! Я так боялась, что больше тебя никогда не увижу! — всхлипывает она, сжимая в объятиях вместе со спинкой стула.
Ну неудобно же, мать!
Высвобождаюсь на секунду, поднимаюсь на ноги. И тоже обнимаю её, поглаживая по спине.
— Будет вам, матушка, — отстраняю её от себя, целуя в лоб. — Не появились пока на свете те преграды, что помешают мне вернуться к вам даже из самого дальнего уголка Изнанки.
— Знаю, — уже намного спокойнее отвечает она, — и горжусь тем, что ты достойно защищаешь честь нашего рода.
Дверь столовой тихонько скрипит. Обернувшись, вижу спешащую к нам Татьяну. Глаза тоже красные, носом шмыгает. Но старательно делает вид, что не ревела.
— Кирилл, как хорошо, что ты вернулся! — останавливается рядом с нами. Голос радостный, хоть и немного дрожит от волнения.
Обнимаю и её тоже, за компанию с матушкой.
— Знаешь, я ведь хотела в него выстрелить… — скорбно признаётся сестрица, утыкаясь носом в отцовскую куртку, которую теперь ношу я. — Но не смогла. Страшно представить, насколько мы беззащитны…
— И хорошо, что не стала стрелять, — глажу её по голове, успокаивая. — Это моя обязанность как главы рода — охранять вас от неприятностей.
Татьяна недовольно фыркает, явно желая тоже поучаствовать в этом благом деле. Но я продолжаю:
— Именно поэтому я вернулся сюда. Никто из Островских не должен чувствовать себя брошенным на произвол судьбы, — слегка отстраняюсь. — Дайте мне свои руки.
Мать с сестрой в недоумении выполняют просьбу, синхронно протягивая правые ладони.
Я касаюсь их разом — и на средних пальцах синхронно появляются уменьшенные копии фамильного перстня. А перед нашими взорами появляется сообщение в знакомом стиле:
[Родовые связи укреплены.
На текущем уровне развития кольца рода позволяют носителям использовать способности «Всегда на связи» и «Поток света».
Сильный Покровитель дарует больше способностей, не забывайте развивать его.]
Интересно, «Поток света» — это какая-то вариация «Змеиного взгляда»?
«Прос-сто подс-светка пока, — поясняет якул. — Вот войду в с-силу — «Взгляд» тоже активировать можно с-станет».
Неплохо, неплохо. Ещё один повод как следует кормить своего Покровителя.
— Теперь мы станем ещё ближе друг к другу, — улыбаюсь семье. — И никто не сможет этому помешать.
Дамы слушают меня внимательно, разве что в рот не заглядывают.
— Таким образом, — продолжаю, не меняя тона, — остаётся решить всего один вопрос.
— Какой же? — с волнением в голосе интересуется матушка.
— Наиважнейший, — делаю многозначительную паузу с самым серьёзным видом. — Достаточно ли чаю у нас на кухне? Горло, знаете ли, после беседы с дядюшкой насмерть пересохло!
Оказывается, что чаю и прочего на кухне не то, что достаточно — с огромным запасом.
Матушка крайне разумно распорядилась компенсацией от нежданных «кредиторов», заткнув самые серьёзные дыры в трещавшем семейном бюджете.
Вот и отлично: бухгалтерию должен вести тот, кто это умеет. А не я, привыкший обходиться тем, что под рукой имеется.
— Значит, всё прям взаправду-взаправду? — не унимается Татьяна. — А я такую змеюку, как ты, тоже призывать смогу?
— Когда-нибудь, — улыбаюсь, видя такую энергичность. — Пока я не слишком сильно развил Покровителя. Так что и сам умею маловато.
— Ничего не маловато! — фыркает сестрёнка. — Неделю назад никто бы и не подумал, что ты можешь быть таким грозным: вон как этого старого козла спеленал!
— Татьяна, — укоризненно одёргивает её матушка. — Не перегибай палку: Андрею Петровичу всего лишь тридцать шестой год пошёл.
— И как часто он вас проведывал, пока меня дома не было? — любопытствую.
Интересно, что же так сильно притягивает дядюшку в нашем жилище?
— Да каждый день заезжал! — ни секунды не раздумывая, выдаёт сестрёнка. — Всё рассказывал, какие страсти на Изнанке творятся с неосторожными охотниками. Но ты же осторожный, правда? И всем тварям сам по заднице надаёшь?
Матушка, слыша такие речи, печально вздыхает. Переживает, видимо, из-за упущенных возможностей воспитать маленькую оторву. Ободряюще поглаживаю её по плечу, а затем поворачиваюсь к Тане.
