— Да пусть себе прячутся, — низкий, почти рычащий голос раздаётся прямо у меня за спиной. — Если враг настолько труслив, то сквозь толпу призраков за вами точно следовать не решится.
Резко разворачиваюсь на месте, выхватывая Выжигатель.
Ствол оружия упирается в грудь человекообразному ящеру с голубоватой кожей и гребнем на голове. Из-под коричнево-серой хламиды, в которую он одет, выглядывает кончик короткого хвоста.
Ну как упирается… Проваливается в полупрозрачную фигуру, будто сотканную из плотного цветного тумана.
— Ты пушку-то убери, — призрак скептически косится на моё оружие. — Или среди ваших соплеменников так принято на предложение о помощи отвечать?
— Я пока что его не слышу, — дуло Выжигателя смещается так, чтобы выстрел, если случится, ушёл вертикально вверх. Точно сквозь голову болтливого духа. — Идея пафосно убиться назло врагам в зачёт не идёт.
Периферийным зрением вижу, как рука Скороходова тянется к арбалету, а Слепнёвы выстраиваются в боевой порядок. Едва заметно качаю головой, предупреждая, чтобы не нападали без команды.
— Эх, молодёжь… Что ж вы все такие нервные-то?
В руке призрака из ниоткуда возникает суковатая палка с круглым набалдашником, которой он бесцеремонно отодвигает мою руку с оружием в сторону.
— Предыдущие вообще сразу ледяной шторм призвали и сбежали под его прикрытием, — жалуется он. — Ну ни стыда, ни совести! Я ж холоднокровный, два часа потом хвост отогревал, чтобы не простудиться!
— Вероятно, ты и у них за спиной появился, как чёртик из коробочки. Возможно, ночью, во время привала.
Продолжаю сжимать пушку в руке, присматриваясь к странному посетителю. Тот совсем по-человечески хмыкает и складывает лапы на груди.
Его ладони, к слову, тоже напоминают человеческие, разве что пальцев не пять, а всего четыре.
— Ещё и внимание, верно, привлёк простым и естественным вопросом, — предполагаю насмешливо, — «Вы не подскажете, сколько сейчас градусов ниже нуля?»
— Ох, ничего-то от тебя не утаить. Потому, наверное, командиром и сделали, — ящер демонстративно усаживается прямо на припорошенную снегом землю, подвернув под себя лапы и уложив трость на колени.
Зыркает на меня выжидательно:
— Значит, должен быть в курсе, что я тут не один такой, хоть и самый приветливый.
— Допустим, — ответным жестом доброй воли убираю Выжигатель в кобуру. Всё равно против призрака он вряд ли поможет. — Что конкретно, в связи с этим, ты хочешь предложить?
Призрачный ящер загадочно молчит, и я начинаю перечислять варианты:
— Всех неприветливых перебить у нас сил не хватит. Проникнуть сквозь их кольцо к сдерживающему артефакту, чтобы от преследователей отгородиться — тоже. Только не делай удивлённую морду: в жизни не поверю, что про Алатырь ты ничего не знаешь.
— Даже в мыслях не было, — встопорщившийся было перепончатый гребень на голове призрака укладывается обратно. — Человек, прибывший в наши края в компании Предводителя, должен быть хорошо осведомлён о его великих деяниях.
Так… Наш Яков, видно, везде поспел.
Покровитель. Предводитель. Кто ещё? Мировой змей, пожирающий сам себя?
— Приветс-ствую, родич, — якул материализуется над моим плечом, демонстративно ковыряя кончиком хвоста между сдвоенными клыками. А я ведь просто предположил… — Ты ис-скал встречи с-со мной?
Ящер шустро подскакивает на лапы, помогая себе хвостом.
— Так давно, что потерял счёт времени, — он складывает ладони перед грудью, почтительно склоняя голову. — Всегда верил, что смогу сказать тебе пару ласк… в смысле, отблагодарить за щедрые и плодородные земли, подаренные нам твоим высочайшим соизволением.
— Но здес-сь вокруг лиш-шь с-снег и камни, — резонно замечает змей. — Не с-слиш-шком-то плодородно.
— Именно, — ящер так сверкает глазами, будто едва сдерживается, чтобы не огреть Предводителя своей тростью. — Но потомки уже привыкли. Выросли крепкими. Закалёнными. Приспособленными. И ленивыми до неприличия!
Призрак так шарахает тростью оземь, что в разные стороны брызгают мелкие комочки почвы и камешки.
Удобно, наверное, становиться материальным по желанию.
Выместив злость, ящер грустнеет на глазах.
— Так вот, о этих потомках... — он тяжело вздыхает, разве что не утирая скупую слезу. — Тысячу раз им было говорено: от проблемы не спрячешься, нужно решать её раз и навсегда. Но молодёжь так самонадеянна: пока не набьёт собственных шишек, ни слова старших не слушает. А ведь я их предупреждал…
Вот только старческого брюзжания нам сейчас тут не хватает!
— Слушай, старейшина, — останавливаю его, пока терпение совсем не иссякло. — Давай по существу проблемы. В отличие от тебя, в нашем распоряжении не вечность. Имя у тебя, кстати, есть?
— Велес Младший, — недовольно кривит ящериную морду призрак. — Только воздержитесь от шуточек о богатой фантазии моего папаши: над ним ещё сам Гаган хохотал до упаду.
Гаган? Не так ли звали тварь, с которой бился первый Островский в видении, показанном нам кусочком Алатыря?
— Ох, были времена… Я, когда маленький был… — бубнит меж тем ящер.
