— Вначале призраков очищали с их помощью. Но накопители маны в городе заполнялись быстрее, чем её расходовали. Экспедиции, отправлявшиеся за новыми кристаллами, из-за спешки несли потери. В итоге их признали недопустимыми и решили переждать на имеющихся запасах. Так и появился проект гибернации всего Аргона.
Бывший начальник стражи ненадолго замолкает, глядя куда-то в пространство.
— Накопители переместили в специально обустроенные усыпальницы. Мана из них постоянно выкачивалась, используясь для поддержания пригодной для спячки температуры. В этих «холодильниках» жители города в относительном комфорте дожидались разрешения кризиса.
Ну, теперь хотя бы ясно, как местные жители дошли до жизни такой. Хотя мне такую логику не понять: для меня такая консервация сродни погребению заживо.
— А эта штука существует в единственном экземпляре? — Глеб с горящими глазами тычет пальцем в копьё-поглотитель, и ход его мыслей становится мне абсолютно понятен. — При грамотном подходе ими, как минимум, можно здорово облегчить ситуацию. А уж куда девать энергию, мы придумаем.
— При повышенном фоне кристаллы в рюкзаках зарядятся в разы быстрее, — Матриарх потирает руки, лязгая металлом перчаток. — Если наладить чёткое сообщение между этим слоем и базой — можно доставить сюда необходимые в городе товары в обмен на быструю перезарядку.
Хмыкаю:
— Убъём разом всех зайцев, как говорится.
Гаррис широким приглашающим жестом указывает на соседнее здание:
— Там арсенал, где хранится изрядное количество поглотителей. На ваш небольшой отряд точно хватит.
И тут же более сдержанно добавляет:
— Ваше предложение звучит весьма выгодно. Но решение по нему принимать буду не я.
— Мы и сами лишь передадим предложение нашему руководителю, — успокаивает будущего партнёра Любовь Егоровна. — Думаю, этого будет достаточно, чтобы позднее назначить все нужные встречи. А после уже…
Со стороны, откуда мы прибыли, внезапно раздаётся такой грохот, будто гигантским тараном пробили каменную стену. В воздух взвивается огромное облако пыли, которое в мгновение ока накрывает нас с головой.
Выкашливаю её, протираю слезящиеся глаза.
И вижу вдалеке четыре огромных силуэта, движущихся в нашу сторону.
Каменные дома на их пути разваливаются, словно песчаные замки на морском берегу, смываемые безжалостным прибоем.
— Остр-ровский! Выходи, подлый тр-рус! — прокатывается над городом искажённый рёв, бывший когда-то человеческим голосом. — Или мы будем кр-рушить здесь всё, пока сами тебя не найдём!
— Невозможно! Барьер никогда не пропускал чужаков! — на морде Велеса написана такая растерянность, будто небо с землёй внезапно поменялись местами. — Эти дебоширы же весь город раскидают по камушку!
— Не раскидают, — качаю головой. — Иначе этим бы и занимались, а не меня на переговоры требовали.
Несмотря на это умозаключение, остальные мысли хаотично разбегаются, не желая складываться в стройный план действий.
Продолжаю рассуждать вслух:
— Видимо, не все Васькины подельники приспособлены к уничтожению строений. А значит, наша первостепенная задача — вывести из строя их «таран». Как они за стену попали — позже выясним.
— У тебя есть идеи, как будем действовать? Одного едва сдержали, а тут аж четверо разом, — Матриарх сверлит меня испытующим взглядом, явно переживая за жизнь и здоровье своих великовозрастных детушек.
И в голове разом всё проясняется.
Ведь для меня тоже нет ничего важнее успеха этой экспедиции. А значит, нужно идти до конца, используя все имеющиеся средства.
— Теперь есть, — подмигиваю женщине и оборачиваюсь к Глебу. — Сколько бомб у нас ещё осталось?
***
Погоняло «Таран» к Жоре Баранкину прилипло не зря.
Поэтому новое обличие как никакое другое отражает наклонности бандюгана к решению любого конфликта грубой физической силой.
Вот и сейчас его напоминающая огромный булыжник башка с разбегу разносит угол ближайшего каменного строения, поднимая тучу пыли и раскидывая каменную кладку на десяток саженей вокруг.
Кайф!
— А хоть бы твой Островский и не торопился, — довольно рявкает Жорик, отряхивая чешуйчатую морду. — Тут ещё столько всего переломать можно — я за день не управлюсь.
Васька, тоже в образе здоровенного ящера, коротко, без замаха отвешивает подельнику такой подзатыльник, что тот грохается прямо на кучу камней, бывшую недавно чьим-то домом.
— Слышь, дебил, нам отсюда выбраться надо, а не с землёй всё ровнять! — злобно рычит главный. — Бабки не за снос платят, а за вынос самого ценного. Так что громить только когда я скажу. Усёк?
— Усёк! Чё сразу по голове-то? — Жорик косится на здоровенные клыки, торчащие из пасти мутировавшего Васьки.
Ушей у четырёхметровой туши нет, но следы от когтей, выглядящие словно неряшливые жабры, никуда не делись. Вид, в общем, весьма страхолюдный.
— А чё, думаешь отшибу башку-то? — щерится главарь. — Разве что себе лапу: мозгов в твоём чугунке отродясь не водилось. Готовься, давай, следующую стену крушить, если через минуту не отзовутся.
Жорик привычно пропускает командирскую ругань мимо ушей. Главное — успеть развалить домишко-другой.
