— Эй, атаман, зассал твой Островский по ходу! — Колян задумчиво скребёт когтями один из трёх длиннющих рогов на морде. — Боится, видно, что засадим ему по самое не балуй, да Толик?
— Было б кому засаживать, — Толян агрессивно машет хвостом, на котором попарно растут аж четыре шипа размером с хороший кинжал. — Сам же сказал: не потянет он даже против нас двоих. Куда уж там супротив всей банды!
— А ну завалили пасти! Тут в рупор орать будут — из-за вас, горлопанов, ни шиша не услышишь, — Васька топает так, что по щиколотку проваливается в мостовую. — Вы б таким макаром Антипке на подмогу шли, вопя и куражась!
Насчёт Антипки, конечно, неудобно вышло. Но разве ж они в том виноваты, если по чесноку?
— Так ты сам сказал — реамбулатироваться ему надо, а остальным сидеть тихо, — недовольно сопит Жорик. — Или надо было прямо там супротив тебя бунт поднимать?
«Ты смотри, мозгов нету, а всё туда же — бунтовать», — изумляется Серьга про себя.
И тут же отвешивает камнеголовому ещё одну оплеуху.
— Да чё опять-то не так?!! — возмущённо верещит тот.
— Тишину поймай, чё орёшь как баба? — Васька, морщась, трясёт отшибленной-таки лапой. — Не сидели б спокойно — не знали, что пройти можно сквозь призраков. А так перекинулись — и как два пальца обоссать! Вон уже целому городу мультиматумы ставим.
И правда — гибель Антипки в какой-то мере послужила им на благо.
Подобравшиеся к туше бывшего подельника призраки кружились рядом, но близко не подлетали, будто опасаясь, что оживёт.
А когда главарь обернулся и, крадучись, подошёл к погибшему сообщнику — рванули прочь, явно опасаясь от его гнева. Васька, не веря своему счастью, бросился за ними, — и призраки расступились, давая дорогу.
А дальше — дело техники.
Перекинувшись, все четверо пошли следом за отрядом этого хитровыделанного портальщика и его дружка Островского с вертлявым змеем. Чешут-то они один хрен в нужную Ваське сторону.
Добрались до города — и просто обомлели: вокруг никого, зато добра навалом. Знай себе тащи всё, что не прибито. Только выход себе заранее обеспечить надобно — и всего делов.
Тем сразу заняться и решили.
Только вот, похоже, не работает план как надо. Спрятались, суки, и штаны вместе со своими чешуйчатыми дружками меняют, со страху обосравшись.
Не, так не пойдёт!
— Слышь, Жорик. Разбегайся — и вон ту башню долби, — Васька кивает на высокую цилиндрическую постройку в десяти метрах от него. — Надо, чтоб серьёзность нашу под сомнение не ставили, падлы.
— Да мы и не ставим, — раздаётся неподалёку спокойный голос. — Видишь, сами поговорить пришли: всё равно здесь от вас не спрятаться.
Оп-па. Ты гляди, какие люди, и без охраны!
Серьга не верит своим глазам: из-за угла выходят портальщик Глеб и мудила Островский, что Антипку пристрелил. Без оружия и сумок, руки в гору держат.
И рожи у обоих несчастные — дальше некуда. Что, прищемили вам хвосты, паскуды? То ли ещё будет!
— Ты же тут главный? — спрашивает якулов прихвостень, глядя прямо на Ваську. — Поговорить надо, пока вы весь город с землёй не сравняли.
***
— В натуре? — скалится располосованная ящериная морда, довольно таращась на нас с Глебом. — И чё предложить хотите?
— Именно то, что вам больше всего нужно, — киваю головой в сторону выхода из города. — Безопасное попадание на поверхность живыми и здоровыми с полным комплектом конечностей.
На ящериных мордах подельников Серьги отражается лёгкое недоумение. Такой сговорчивости от нас явно не ожидали.
И правильно.
Широко улыбаюсь и добавляю:
— Правда, есть один нюанс.
— И какой же? — издевательски пытается хохотнуть Серьга, но вместо этого из его пасти раздаётся утробное рычание. — Местных ящерок сначала утешить? Мы там видали издаля парочку: ничего такие, интересно попробовать…
Конечно, ты не против. Кто бы сомневался, ублюдок.
— Ты, видимо, меня превратно понял, — моя улыбка превращается в оскал. — Я имел в виду, что вы немедленно принимаете человеческий облик и самостоятельно упаковываетесь в кандалы, а после — долго и пространно рассказываете о ваших скорбных делах с моим покойным отцом и нынешним нанимателем.
Рожи у всех нападающих — любо-дорого посмотреть. Ещё бы! Мелкий человечишка смеет ставить условия здоровенным монстрам. Никогда, видать, такого не было.
Наглею дальше:
— В качестве жеста доброй воли обещаю вас не убивать: передам властям — пусть разбираются по закону, как до́лжно. Даже договор с помощью Покровителя можем об этом заключить. Объяснил, надеюсь?
Прямо слышу, как в монстрячьих черепушках закипает гнев.
— Так, руки у портальщика должны остаться целыми! — рявкает Васька. — А этого юмориста — в расход, я на сегодня уже насмеялся.
Ну вот. А я так надеялся, что мой гуманизм в кои-то веки оценят по достоинству… Не судьба: придётся действовать по изначальному плану.
— Слышь, Васёк, — окликаю главаря максимально ехидным тоном. — А рожу тебе мамка раскроила, когда ты в спальне её панталоны примерял? Или к призрачным ящеркам приставал, старый развратник? Что, даже они послали тебя, ущербного?
