Он протопал мимо, глаза на широком плоском лице уже закатывались. Шев подцепила ногой громадный башмак, и верзила, с отвисшей челюсти которого обильно капала слюна, конечно же, споткнулся. Он слегка подзастрял в дверном проеме, его развернуло, колени у него задевали одно за другое, как у пьяного, руки бестолково болтались по сторонам, и, наконец, одна нога запнулась о другую, и он рухнул прямо туда, где стояли стол и стулья, сбросив на пол и кастрюли, и кружки, и тарелки с недоеденной пищей. Он неподвижно лежал среди обломков лицом в луже разлившегося соуса от жаркого и лишь слабо булькал в жижу.
– А вот яд – совсем другое дело, – закончила начатую фразу очень довольная собой Шев. Ханнакар уверял ее, что этот яд может свалить слона, и, похоже, не слишком преувеличивал.
– Ха! – громко крикнул кто-то у нее за спиной, и Шев ловко перекатилась по полу, подхватила валявшийся на полу мечелом, мгновенно вскочила и, повернувшись на голос, приняла боевую стойку.
Это оказалась Джавра; с остекленевшими мутными глазами, тяжело дыша, сжимая в руке завернутый в тряпье меч, она переползала через парапет, зацепилась ногой за голову спавшего беспробудным сном часового и чуть не упала.
– Ха! – она обвела взглядом валявшиеся тела и медленно выпрямилась.
– И зачем же я тебе понадобилась?
– Должна же я посадить кого-то на весла, когда буду выбираться отсюда. – Шев убрала мечелом в ножны, переступила через бесчувственную тушу Большого Лома и направилась к лестнице. – Пошли.
– Здесь! – прошипела Шев, указывая на дверь и подзывая Джавру поближе.
По ту сторону бубнили голоса, ставшие совершенно внятными, когда она приложила ухо к замочной скважине.
– Не придет она за мною. Ты попусту теряешь время.
– О, времени у меня хватает.
Голос был спокойным, даже веселым, и все же от его звука по потной спине Шев побежали мурашки. Голос человека, которому отдать приказ истребить целую семью было не сложнее, чем задницу подтереть. Человека, безжалостного, как чума, и с совестью – если она вообще у него имелась – не больше крупинки соли. Голос Хоральда Пальца.
– Каркольф, ты недооцениваешь свое очарование. Шев обязательно явится сюда, я уверен, и подружку свою приведет. Ну а пока давай-ка еще немного.
– Нет!
Резкий неприятный смех и звяканье, похожее на лязг цепи.
– А я говорю еще. Значит, еще!
– Нет! – Голос Каркольф взлетел до страдальческого визга. – Хватит, поганец ты этакий! Умоляю, больше не надо!
Шев подняла ногу, согнула ее в колене, громко, пронзительно вскрикнула и пнула дверь. Створка распахнулась, словно и не была заперта, стукнулась о стенку и, отлетев назад, больно ударила по плечу рванувшуюся вперед Шев, заставив ее развернуться и чуть не выбив из руки мечелом. Шев попыталась устоять на ногах, продолжая вопить, но ее боевой клич как-то сам собой перешел в почти откровенно болезненный стон, и…
Не без труда удержав равновесие, она увидела, что оказалась посреди маленького внутреннего дворика, щербатые стены которого были плотно увиты засохшими лианами.
Каркольф сидела в кресле. Хоральд Палец склонился над нею.
Но в руках грозный повелитель преступного мира держал вовсе не ужасные пыточные орудия. Всего лишь бутылку вина, которую он наклонил, чтобы налить из нее.
И улыбался он вовсе не кривой ухмылкой убийцы, а добродушно, прямо по-отечески. Каркольф же была на первый взгляд невредима, даже не связана, изящна и хороша собою, как обычно; она сидела, изящно закинув ногу на ногу, и непринужденно покачивала ножкой в остроносом ботинке, а одной раскрытой ладонью прикрывала бокал.
Дескать, хватит,
– Вот видишь?! – Хоральд широко улыбнулся и радостно вскинул свободную руку. – Она все же пришла!
Каркольф как подброшенная вскочила с кресла. Она подошла к Шев, глядя ей в глаза, а та не отводила взгляда. Ах, эта походка; даже сейчас Шев не могла не восторгаться ею. Потрясение, гнев, страх – все это куда-то ушло, сменившись горячей волной облегчения, да такого сильного, что у нее чуть не подкосились колени.
– Ты ранена. – Сморщившись, будто ей самой было больно, Каркольф дотронулась пальчиком до ее лба. – Ты как, ничего?
– Ох! Можно сказать, что ничего, особенно если учесть, что мне только что пришлось драться с пятью громилами!
– Об этом не тревожься. – Хоральд пожал плечами и опустился в кресло, взяв в руку собственный бокал. Он, конечно, весьма постарел с тех пор, когда Шев видела его в прошлый раз, но в вальжности облика прибавил. Его можно было бы принять за преуспевающего купца, если бы не татурованная шея, оставшиеся на всю жизнь шрамы на костяшках пальцев и каменная твердость, прячущаяся в глубине глаз. – На протяжении своей карьеры я твердо усвоил: если понадобятся громилы, их всегда можно найти без особого труда.
– Ты пришла ради меня!
Если бы Шев знала Каркольф не так хорошо, то была бы тронута отсветом факела, вдруг отразившимся в уголке ее глаза.
Шев выхватила из кармана письмо, швырнула его Хоральду, и оно, не долетев до стола, плавно опустилось на вытоптанную брусчатку.
