– О! Ну конечно! Прошу прощения. Дело вовсе не в тебе, Шев. И не в Каркольф, хотя, дорогая, мне было очень приятно вновь увидеть тебя. – И они, переглянувшись с Каркольф, церемонно кивнули друг дружке, как два прославленных мастера игры в квадраты, только что для развлечения сгонявшие между собою вничью. – Вы обе оказались замешаны в этом деле совершенно случайно. Как и я, откровенно говоря. – Хоральд, осклабившись, взглянул на Джавру, которая ответила ему хмурым взглядом, и улыбка на ее побитом лице была невеселой.
Она откинула пустую бутылку, и та, громыхая, прокатилась по двору в самый угол.
– Это все из-за меня.
Хоральд снова вскинул раскрытые ладони с растопыренными пальцами.
– Деловой человек просто не может преуспеть, не оказавшись в большом долгу перед кем-нибудь.
Облегчение, которое испытывала Шев, вдруг сменилось сильнейшей, аж до тошноты, тревогой.
– И кому же ты так сильно задолжал?
– Среди иных-прочих… – Хоральд облизал зубы; судя по выражению лица, сложившаяся ситуация не доставляла ему никакого удовольствия, – верховной жрице Великого храма в Тонде.
Шев вытаращила глаза.
– Джавра, осто… – Она повернулась к двери, через которую они вошли, но там уже стояла женщина. Высокая, тощая женщина с суровым лицом, бритой головой и длинным мечом в густо татуированном кулаке. А следом за нею уже входила, согнувшись под притолокой, другая женщина, большая, как дом. Шев схватила Каркольф за рукав и шагнула было к двери с противоположной стороны дворика. Та плавно растворилась, и оттуда вошла еще одна мощно сложенная женщина. Большие пальцы обеих рук она засунула под широкий ремень, на котором висели две кривые сабли. Ее тоже сопровождала напарница с заплетенными в сотню косичек белокурыми волосами: она ухмылялась, скрестив руки на груди.
Наверху раздался пронзительный свист, и с одной из стен слетела, перекувыркнувшись в воздухе, бесшумно приземлилась и застыла в боевой стойке еще одна фигура – высокая, рослая, даже выше Джавры. Роскошные белокурые волосы упали ей на лицо, и Шев видела лишь блеск одного глаза и сверкание приоткрытых в улыбке великолепных зубов. Даже не потрудившись взглянуть, она подхватила на лету брошенное ей копье с ослепительно, как зеркало, сверкавшим длинным острием.
С трудом сглотнув, Шев огляделась по сторонам, стараясь смотреть воровским взглядом, так чтобы окружающие даже не замечали ее внимания, но, кажется, сейчас это у нее не получилось. Вообще, хвастайся не хвастайся, но когда доходило до дела, она обычно садилась в лужу. И впрямь: лучшая, чтоб ее, воровка во всей Стирии вздумала поиграть в героя и приперлась точнехонько в капкан, и мало того что сама приперлась, так еще и приволокла с собой единственного настоящего друга, какой только был у нее на всем свете.
Наверху, на стенах, стояли еще две женщины, похожие, как близнецы; большие луки лежали у них на плечах, как коромысла, и даже запястья они выгнули, как это делают простые молочницы, а сами с равнодушными улыбками смотрели вниз. Семь и все – Шев нисколько не сомневалась – рыцари Золотого храма, и сражаться с ними ей совсем не по силам, и даже если бы она не израсходовала половину своих боевых штучек на тех болванов на стене, ей все равно было бы нечего ловить.
– Ну! – буркнула она. Просто-напросто других подходящих слов для всего происходящего она не нашла.
Хоральд смотрел на покрытых боевыми шрамами и татуировками жилистых вооруженных до зубов теток, окруживших его со всех сторон, и поеживался, не скрывая нервозности. Они казались смертельно опасными, и Шев знала, что на деле они еще опаснее, чем кажутся.
– Должен заметить, что я оказался в явном меньшинстве.
Джавра устало кивнула, высунула длинный язык, провела им по губам и вокруг и сплюнула.
– Я тоже.
– Джавра! – раздался низкий и мощный женский голос.
Все рыцарши склонили головы, как будто прозвучало не имя, а команда. В дверь вошла еще одна женщина. Высокая, широкоплечая, одетая не то в белое платье, не то в мантию без рукавов, и двигалась она столь грациозно, что скорее плыла, нежели шла.
– Мы слишком уж давно не виделись.
На ее мощной шее висело во много рядов, доходя до середины груди, ожерелье из простых на вид бус. В короткой рыжей щетине, отросшей на бритом черепе, проглядывала седина, костистое лицо испещрено морщинами на щеках и вокруг глаз. И глаза… что за глаза! Синие и спокойные, как глубокая вода. Яркие, как звезды. Твердые, как кованое железо. И безжалостные, как поножовщина на задворках.
Джавра дождалась, пока она уселась за стол напротив Хоральда.
– По мне, мать, так век бы тебя не видеть.
Шев кашлянула, прочищая горло.
– Полагаю, «мать» – это почтительное обращение, употребляемое по отношению к верховной…
– Джавра – моя дочь. – Женщина вскинула бровь. – Что касается почтения, то ей всегда его недоставало.
Шев выпучила глаза и поймала себя на том, что в последнее время это случается с нею очень уж часто. Между Джаврой и верховной жрицей действительно имелось сильное сходство, даже в игре мышц на руках, которые старшая скрестила поверх побрякивавших бус.
