Борьба, которую она вела с чудовищем, залезшим внутрь ее реберной клетки, была очевидна не только Игараси, но и Тояме. Склонившись над своим экспериментом, он перестал напевать протяжную песню и утомленно сказал:
— Прекрати сопротивляться.
Наоми, смотрящая на него с болью и ненавистью, только крепче сжала зубы, но ее шрамы на спине — те самые, что Арен целовал сотни раз, прижимаясь губами к неровной и нежной коже, начали кровоточить сильнее.
— Это все равно бесполезно, — поведал Тояма с хитрой улыбкой. — Ты не сможешь долго сдерживать себя, как не могли многие до тебя. Каждый думал, что он особенный, что он выше убийств и крови, но каждый ошибался. Знаешь, почему я выбрал тебя? О, я сразу понял, что ты справишься. Ты была так похожа на одну девочку… Ее родители верили в то, что дочь, обретя могущество, станет их светом. Они были больны… Йоко была удачным экспериментом, пока не сбежала и не убила семейную пару, живущую на другой стороне горы Минобу, а после покончила с собой.
Арен стиснул зубы. Имя убийцы его родителей… Но истинный виновник сейчас продолжал говорить:
— Прими свою новую суть. Не противься.
На этот раз Наоми ответила — голос был глухим и сорванным от криков:
— Это не я.
— О, нет, моя дорогая, — рассмеялся Юкио. — Это как раз ты. Неверно считать, что твоим телом овладело чудовище.
Он с заговорщическим видом, так, будто сообщал великий секрет, прошептал ей:
— Нет никакого чудовища, есть только ты. Ритуал не призвал кого-то в твое тело, он изменил тебя. Как гусеница становится бабочкой, так и ты стала тэнгу.
— Ложь, — прорычала Наоми. — Мне не нужна чья-то кровь.
— Я не вру, моя дорогая, — с лукавой улыбкой покачал головой Тояма. — Ты была озлобленным, брошенным и одиноким ребенком, который постоянно подвергался боли физической и эмоциональной. Конечно, тебе нужна кровь. Ты хочешь утопить в ней весь мир.
И он снова запел. Наоми, притихшая после его слов, странно дернулась, а потом медленно закрыла глаза — пока ее веки опускались, Арен увидел, как последняя надежда покидает его жену, как на ее место приходит смирение и безысходность.
Он знал, что должен помешать этому — броситься вперед, в каменный зал, заполненный оранжевыми огоньками свечей и монотонной песней, но не смог пошевелиться. Остался стоять, наблюдая, как с телом Наоми творилось что-то страшное — и Арен очень надеялся, что она потеряла сознание, не чувствуя, как…
Прорастают острые, хищно загнутые когти, выталкивая человеческую ногтевую пластину. Лопается натянутая до предела кожа, выпуская наружу черные перья, скользкие и блестящие от крови. Заполняется золотом темная радужка, затапливая зрачок.
Песня неожиданно закончилась.
Арен с помертвевшим лицом всматривался в клубок перьев, лежащий на полу — крылья закрыли Наоми полностью. Она не двигалась, и к ней — скорчившейся, не издающей ни звука, было приковано внимание всех в зале.
Тояма сделал первый робкий шаг вперед. Неуверенно вгляделся, смешно вытянув шею вперед — в его движениях проскальзывали страх и любопытство.
Несколько мужчин, стоящих у дальней стены с музыкальными инструментами, вскрикнули, когда Наоми — то, что было ею когда-то — пошевелилось. Она поднялась, неустойчиво пошатываясь — за ее спиной распахнулись черные крылья, раскрылись с громким шорохом: на стены брызнули капли крови.
Тояма упал на колени.
— Получилось, — прошептал он благоговейно. — У меня получилось…
Арен не мог издать ни звука, словно у него отняли голос. Это… Она была прекрасной в своем несовершенстве — черты лица Наоми почти не изменились, но глаза цвета расплавленного золота и свирепость выдавали в ней хищницу.
Ее взгляд был пустым, рассредоточенным, когда она обвела им помещение. Тояма на коленях подполз к ней, собираясь то ли молить, то ли просить — на короткий миг Наоми посмотрела на него своими жуткими нечеловеческими глазами, будто узнала в нем того, кто виноват в ее боли. А потом неуловимым, быстрым движением рассекла ему горло когтями, подавшись вперед — и тут же оттолкнулась от земли. Крылья тяжело взмахнули, поднимая старую каменную пыль и задувая половину свечей.
В помещение вполз полумрак, оплетая тенями стены. Мужчины бросились врассыпную, с громкими криками, мешая друг другу — Арен расширенными глазами наблюдал, как первый бегущий почти достиг двери, но над ним распростерла крылья тень.
Через мгновение мужчины уже не было — он просто исчез, растворился в воздухе, чтобы после рухнуть мертвым телом откуда-то с высоты, с омерзительным звуком распластаться на полу прямо перед теми, кто бежал за ним к двери.
Дружные крики огласили помещение — в попытке спастись люди бросились в противоположную сторону. Кровь залила пол, ее багровые волны медленно подбирались к ногам Арена, поблескивая в свете уцелевших свечей. Громкое хлопанье крыльев заглушало чужие предсмертные вопли — в суматохе, царившей в зале, Игараси смог увидеть Изаму.
Он лежал в неестественной позе у дальней стены, словно бы его швырнули туда, как тряпичную куклу — его грудная клетка была разворочена, ребра белели в месиве из мяса и органов.
