Через восемь дней после восстания зондеркоманды в Освенциме политическая ситуация в Венгрии изменилась еще раз, в результате свержения непокорного режима Хорти штурмовиками венгерской партии «Скрещенные стрелы», поддерживаемой нацистами. Эйхман, который все месяцы, прошедшие с окончания депортаций, провел, в основном, за распитием спиртных напитков, немедленно вызвал к себе Кастнера и поприветствовал его восклицанием: «Я вернулся!» Его новой целью стали евреи Будапешта, до сих пор, в общем и целом, избегавшие депортации. Однако, учитывая близость Красной Армии и трудности в организации подвижного состава, отправка евреев в Освенцим была практически неосуществимой. И потому Эйхман решил, что они должны пешком идти в Вену – то есть, преодолеть около двухсот километров.
На протяжении всего ноября десятки тысяч евреев выгнали из Будапешта и отправили на запад, в Австрию – пешком, без еды, в дождь и снег. Вид этой жалкой колонны потряс даже видавших виды эсэсовцев, и Эйхману велели прекратить депортацию. Тем не менее, он проигнорировал приказ и продолжил свое дело, заслужив суровую критику со стороны представителей нейтральных стран, ставших свидетелями происходящего. Когда в Будапеште оставалось еще более 100 тысяч евреев, ожидавших, когда придет их черед стать частью садистского плана Эйхмана, Курт Бехер, более прагматично мыслящий нацист, подал жалобу Гиммлеру на действия своего коллеги. И Бехер, и Гиммлер понимали: война уже подходит к концу, и в случае поражения Германии идеологию нужно подогнать под реальную ситуацию.
Гиммлер вызвал Бехера и Эйхмана к себе, в свой личный поезд, стоявший в городе Триберг, в Шварцвальде. По словам Бехера, Гиммлер велел Эйхману прекратить депортацию евреев из Будапешта, заявив следующее: «Если до сих пор вы истребляли евреев, то с этого момента, если я прикажу вам, вы должны стать покровителем евреев»42. Это была радикальная смена политического курса для Гиммлера – человека, принимавшего участие в разработке нацистского «окончательного решения еврейского вопроса». Но по мере того, как война входила в заключительную стадию, рейхсфюрер СС готовил своим подчиненным еще больше неожиданностей.
Когда настал конец, все произошло невероятно быстро. Однажды ночью, в январе1945 года, когда десятилетняя Ева Мозес Кор1 и ее сестра-близнец Мириам спали на койках в Освенциме-Биркенау, их разбудил ужасный взрыв, а зимнее небо за окном покраснело от пламени – нацисты взорвали крематории. Несколько мгновений спустя близнецов выгнали из барака и, вместе с другими близнецами, подвергавшимися экспериментам доктора Менгеле, повели по дороге к главному лагерю Освенцима. Они словно попали в оживший кошмар: над головой, вдалеке, вспыхивали зарницы артиллерийских выстрелов, а в окружавшей темноте эсэсовцы гнали узников вперед, не давая им ни минуты передышки. Каждого, кто не мог выдержать заданного темпа, пристреливали, и тела детей оставались лежать на обочине. В неразберихе два ребенка потеряли своих близнецов, и больше никогда их не видели.
Как только колонна добралась до основного лагеря Освенцима, Еву и Мириам оставили без присмотра. Жесткая система наблюдения, обеспечивавшаяся капо и охранниками, внезапно дала сбой, и заключенные оказались предоставлены сами себе. Еве даже удалось пробраться через ограду внешней границы лагеря и сходить за водой на берег реки Сола, которая текла с одной стороны главного лагеря. Делая во льду на реке лунку, Ева подняла глаза, и на противоположном берегу увидела маленькую девочку примерно своих лет. Девочка была в красивой одежде, волосы у нее были заплетены в две косы и украшены лентами, а в руке она несла школьную сумку. Для завшивевшей, одетой в лохмотья Евы это видение было «почти нереальным», и она смотрела на незнакомку во все глаза. «В тот день – впервые с тех пор, как мы оказались в Освенциме, – говорит Ева, – я осознала, что за забором существует мир, где дети похожи на детей, и даже ходят в школу».
Ева и Мириам остались в живых лишь чудом: согласно плану нацистов обе девочки должны были погибнуть вместе с остатками тех нескольких тысяч заключенных, которых сочли слишком слабыми и неспособными принимать участие в массовом исходе из Освенцима. Приказ об их убийстве был отдан обергруппенфюрером (генерал-лейтенантом) СС Шмаузером2, командующим СС и полицией в Верхней Силезии, еще 20 января. В течение следующих семи дней специальные отряды СС уничтожили приблизительно 700 заключенных в Биркенау и соседних вспомогательных лагерях. Но почти 8 тысяч заключенных, включая Еву и Мириам, избежали смерти, потому что Красная Армия слишком быстро приближалась к Освенциму, и эсэсовцы не так старались выполнить приказ, как спастись.
