— Ты права. Я знаю. Я очень хорошо знаю, что всегда буду слышать шум. Звяканье, гул, звонки… Всякие непонятные звуки, не имеющие смысла, производимые неизвестно кем, доносящиеся неизвестно откуда. Рано или поздно они сведут меня с ума. Вот, смотри, возьмем, например, стиральную машину. Самая долгая программа стирки рассчитана на полтора часа. Ты всегда можешь определить, сколько там еще осталось. Ага, уже идет отжим, значит, еще двадцать минут — и все. Одно это уже утешает. И как ни странно, многие не переносят музыку, считают ее шумом. А вот телевизор — не считают. И знаешь почему? Потому что у людей не все дома. Они принимают телевизор за живое существо. Лично я никогда не перепутаю живой голос с голосом из ящика. Есть между ними такое малюсенькое различие, но мне и полсекунды хватит, чтобы отличить искусственное от естественного. Подлинное от сомнительного. Забавно, но живые голоса меня совсем не раздражают. — Она вдруг прервалась, осознав, что несет бред, и уставилась на Монику. — Ну ладно, мне пора, — проговорила она. — Еще к Леграну надо зайти. — Клер приподнялась со стула, собираясь встать, но тут же плюхнулась обратно. — А знаешь, — уже более спокойно произнесла она, — у меня новый сосед. Японец. Удивительный тип. — Немного помолчав, она продолжила: — Вот именно — удивительный, это определение подходит к нему как нельзя лучше. Я рассказала ему про свой страх перед шумом. И он мне объяснил, что жители Запада часто думают, что для медитации, например в дзен-буддизме, человеку необходимо тихое место. Так вот, ничего подобного! Наоборот, как они сами говорят, надо сесть где-нибудь в проходе, в дверях из одной комнаты в другую, где всегда шумно и кто-нибудь ходит, потому что для медитации — это самое лучшее место. Интересная идея, не находишь?
— А где он работает, этот твой японец?
— Он говорит, что в японском посольстве. На самом деле я не знаю, чем он занимается.
— Шпионажем, чем же еще! — громко засмеявшись, воскликнула Моника. — И часто ты с ним видишься? — Она поднялась, давая Клер понять, что услышала стук входной двери, — значит, пришел очередной пациент.
— Раз или два в неделю. — Клер подошла к Монике и чмокнула ее в обе щеки.
— Если что не так, позвони.
Клер ничего на это не ответила. Она покинула кабинет и чуть ли не вприпрыжку спустилась по лестнице, внезапно ощутив себя юной и полной сил. На улице, как она убедилась, стояла отличная погода. Небо голубело, и дул легкий ветерок — в самый раз, чтобы представить себе, будто сидишь на морском побережье.
Она слегка покривила душой, сказав, что торопится. Легран ждал ее к часу, не раньше. Ей нередко случалось притворяться опаздывающей, лишь бы поскорей избавить людей от своего присутствия — проклятого присутствия, порой такого надоедливого.
