Наконец, он дошёл до конца коридора — перед ним возникла железная клетка. Мэйн вместе с охранниками вошёл в эту клетку и она, с жутким скрипом, стала опускаться вниз. Над головами у них поскрипывала цепь, и этот звук очень резал всем уши. Под такой не особо приятный аккомпанемент звуков клетка медленно опустилась в яму в земле и внезапно глаза Мэйна ослепил яркий свет.
Его взгляду явилась огромное подземное помещение.
Неважно, сколько раз Мэйн уже видел эту картину, каждый раз она вызывала в нём истинный ужас и чувство собственной неважности.
Здравый смысл говорил, что находящаяся так глубоко под землёй пещера просто обязана была быть тёмной. Но нет, в этой пещере было светло, и свет исходил от Божественных камней Воздаяния. Они были практически везде — поднимались с пола, словно гигантские сталагмиты, и висели на потолке. Даже самые маленькие из них были такими здоровыми, что их не могли бы охватить, взявшись за руки, даже десяток мужчин. Самый большой сталагмит практически доставал до потолка пещеры, он был даже выше, чем Кафедральная Башня Гермеса.
Да и светились камни разными цветами — самые плотные сталагмиты излучали лавандовый цвет, тогда как остальные светились в диапазоне от тёмно-синего до светло-зелёного цветов. Некоторые камни светились белым — по их прозрачности можно было сказать, что они выросли совсем недавно. Самым ярким был свет у лавандовых камней, особенно у того, что был выше Кафедрала. Он был таким же ярким, как и свет луны в полнолуние — с его помощью можно было разглядеть границы пещеры, а вот пол разглядеть удавалось с трудом. Под влиянием такого большого количества Божественных камней Воздаяния эта зона превратилась в полностью свободную от магии. Все камни, которые Церковь продавала аристократам, были добыты именно здесь.
Сама пещера была настолько огромной, что здесь с лёгкостью разместились бы пять или шесть кафедральных соборов. Впрочем, здесь был выстроен один собор, являющийся точной копией стоящего на поверхности Пантеона. Хотя этот храм выглядел намного старше, чем его близнец. Находясь практически под потолком пещеры, Мэйн разглядел огромные железные ворота, ведущие в гору, которые находились за собором. Они вели к входу, который находился прямо около Гермеса в Новом Святом городе. В общем, это древнее здание и можно было назвать истинным ядром Церкви — оно существовало задолго до того, как основали Новый Священный город.
На то, чтобы спуститься в клетке до пола пещеры, ушло пятнадцать минут. Когда Мэйн, наконец, из неё вышел, то отряхнул свою рясу и последовал за провожатым в собор.
Церемония посвящения должна была проходить в главном зале этого собора.
Когда архиепископ вошёл в зал, то увидел, что цвет освещения изменился. Холодный лавандовый оттенок исчез, уступив место оранжевому, который исходил от тысяч горящих в зале свечей. На потолке висел огромный трёхлапый подсвечник, а на стенах находились подсвечники поменьше. На первый взгляд горящие свечи были похожи на мириады светящихся звёзд. В помещении было намного теплее, чем в пещере снаружи.
Между двумя столами для превращения стоял сам Главный Понтифик Церкви, Папа О’Брайен. Он был одет в притягивающую внимание красно-золотую мантию, а на голове у него находилась корона, отделанная зелёными самоцветами. Он внимательно осматривал инструменты для превращения и заканчивал с последними приготовлениями к Церемонии.
— Ваше Святейшество, — Мэйн встал перед Папой на колени, поклонился до земли а затем поцеловал ему ладонь.
— Встань, сын мой, — медленно и хрипло сказал Папа. — Кроме стражи здесь никого нет, так что церемониал можно не держать.
— Ладно, — Мэйн встал, и не смог удержаться от шокированного вздоха. По сравнению с прошлой их встречей, Верховный Понтифик стал как будто бы намного старше, теперь его лицо покрывали глубокие морщины. Цвет лица Папы был нездорово-белым. Всё открытое взгляду тело Папы покрывали коричневые точки. Увидев, в каком состоянии находится понтифик, Мэйн воскликнул, — Вы… Вы страдаете!
— Это всё время, — пробормотал О’Брайен. — Никто не в силах одолеть время. Моя жизнь подходит к концу. Боюсь, что я не доживу до того дня, когда люди одолеют Дьяволов. Но, с другой стороны, я больше не буду страдать от незнания. Пусть будет, что будет. Но не забывай — ты должен бороться до самого конца, либо пока вы не одолеете врага, либо он вас не одолеет.
— Если мы вновь проиграем, то исчезнем навсегда, — кивнул Мэйн. — Я буду выполнять свой долг до самой своей последней секунды.
— Замечательно, — удовлетворённо улыбнулся старик. — В последнее время ты хорошо справляешься. Ты увеличил армию Судей более чем на тысячу воинов! К сегодняшнему дню мы получили шестьдесят два заявления на участие в церемонии, и это самое большое число за последние годы.
