— Я тут послушала тебя, и… Он раньше ведь был совершенно другим человеком, да? — заинтересованно спросила Агата. — У нас в Исследовательском обществе была одна пословица. Чем гениальнее человек, тем эксцентричнее он кажется по сравнению с другими людьми. Возможно, такие изменения это вполне обычный процесс для гениев. Во дворце Роланд, случаем, не выл на луну, например, или часами стены не разглядывал?
— Ты что такое говоришь?.. — Тилли беспомощно потрясла головой из стороны в сторону. — Он, конечно, был довольно эксцентричным, но был совершенно обычным человеком. Но… Однажды я слышала, что он, находясь в толпе, громко завопил о том, что когда-нибудь возьмёт себе в жёны ведьму. Наверное, именно из-за этого Джеральд и Тимоти потом его дразнили и обзывали приспешником Дьявола. К тому же отец очень сильно огорчился насчёт этой выходки. Но со временем Роланд становился всё более и более шаловливым.
— Над ним издевались потому, что он хотел взять в жёны ведьму? — поджала губы Агата. — В Такиле это было довольно редким явлением, но встречалось каждый раз благосклонно. Впрочем, сами ведьмы не спешили связать свою жизнь с одним-единственным мужчиной.
— Но теперь всё не так, как было четыре сотни лет назад. Если он женится на ведьме, то не сможет завести детей, которые после его смерти унаследуют трон. Поэтому, собственно, отец и был недоволен, — Тилли вздохнула. — Но с тех пор прошло более десяти лет. Наверное, он уже и забыл, что к нему в голову когда-то приходила такая глупая идея.
— Точно забыл? — вдруг произнесла Анна. — Но, тем не менее, он всё ещё хочет взять в жёны ведьму.
— Нет, я уверена, что он всё ещё по… — Тилли вдруг замолчала на полуслове. — Ты хочешь сказать, что он и сейчас?..
— Ну да, — кивнула Анна, улыбнувшись. — Он сам нам так сказал.
Тилли, казалось, не могла больше пошевелиться.
Петров зевнул. Он замёрз сразу же, как только выбрался из-под тёплого одеяла. Впрочем, он бы предпочёл сегодня вообще никуда не ходить, и остаться в постели — не только потому, что там было тепло, но ещё и потому, что там же лежала его девушка — Шерил.
— Ты что, досыпать не будешь? — полусонно поинтересовалась девушка, повернувшись к Петрову. — Сейчас же ещё очень рано!
Петров наклонился, и поцеловал девушку в лоб. У неё были коричневые кудрявые волосы, мягкая, словно у ребёнка, кожа и огромные красивые глаза. Впервые он её увидел в театре, и с первого взгляда потерял голову от любви.
— Сейчас уже почти полдень, мне нужно спуститься вниз и посмотреть, не нужен ли я кому, — прошептал в ответ Петров. — Если не хочешь вставать, то спи дальше. Чуть позже я пришлю в спальню слуг с завтраком.
— Но я хочу, чтобы ты остался со мной! — девушка вытянула руки, и обняла Петрова за талию. — На улице всё равно идёт снег, какими вообще делами можно в такую погоду заниматься?
В каком-то смысле она была права. Вся крепость Длинной Песни, казалось, притихла после наступления демонических месяцев, даже театр работал только один день в неделю. С рынка исчезли все торговцы, и даже таверны были закрыты. Прогулявшись по городу днём, можно было даже подумать, что он заброшен.
В этот момент в дверь спальни постучали.
— Сэр Петров, прибыло письмо в синем конверте!
Петров замер, а потом быстро подорвался с постели, на которую уже было улёгся назад. Он похватал валяющуюся на полу одежду и, одеваясь, сказал:
— Сейчас приду!
— Сэр? — тихим голосом поинтересовалась Шерил.
— Это не займёт много времени, — Петров побыстрее застегнул ремень и вышел из комнаты. Через пару секунд он вошёл назад, держа в руке синий конверт, и вновь улёгся под одеяло.
— Что такое, кто это написал? — женщина уже совсем проснулась, и теперь, зевая, с любопытством смотрела на письмо.
— Это из Пограничного города, — ответил Петров. — Наверное, от самого Принца.
Он открыл конверт, вытащил оттуда письмо и быстро пробежался взглядом по строчкам, после чего нахмурился:
— Его Высочество хочет, чтобы я приехал в Пограничный город!
— Прямо сейчас? — удивилась Шерил. — Он что, хочет, чтобы ты по такой погоде к нему ехал?
— Ну, наверное, у него на уме что-то важное, — вздохнул Петров. — Я соберу вещи и буду готов к отъезду уже вечером. А ты отправляйся-ка к себе домой, я навещу тебя, как только вернусь.
