— Какая жалость, что ада на самом деле не существует. Впрочем, даже если он и есть, меня туда не возьмут. Всё, что мы делаем, делается во благо человечеству. Только объединив четыре королевства, мы обретём силу, которая сможет одолеть нашего истинного врага, в противном случае… — Архиепископ замолчал, увидев, что рука Уимблдона бессильно упала на кровать, голова запрокинулась, а грудь перестала вздыматься.
Он подобрал брошенный королём бутылёк и положил его назад в карман. Затем Мэйн открыл дверь и вышел в тихий коридор, в котором, словно, никогда и не раздавались вопли о помощи. Пояснив стражам, что делать с телом, он быстро отправился прочь из замка, ни разу при этом не оглянувшись.
Ливз не знала, на сколько ещё у неё хватит сил. На обратный путь в лагерь Ассоциации в Непроходимых горах из Пустошей у неё ушло почти полмесяца. Стараясь избежать встречи с демоническими тварями она двигалась перебежками — от дерева к дереву, от дупла к дуплу, перед каждым рывком аккуратно и тщательно осматривая местность в поисках тварей. Она горевала о том, что двигается медленно, но другого пути у неё не было — если бы её заметили твари, то в одиночку отбиться Ливз не смогла бы.
Дьяволы убили по меньшей мере десять сестёр, а те, кому посчастливилось остаться в живых, были вовсе не воинами. В тот самый момент, когда один из дьяволов прыгнул в толпу и устроил резню, сёстры разбежались во всех направлениях, но в итоге только нескольким удалось добраться назад к лагерю. Когда Ливз думала о павших сёстрах, её сердце постоянно болело.
Тот факт, что ей на протяжении всего пути пришлось прятаться, поглощал очень много магических сил, поэтому каждый день Ливз могла проходить только по шестнадцать километров. Ей приходилось тщательно экономить силу, чтобы не умереть ночами. Вся еда, которая была у неё с собой, давно закончилась, так что Ливз ещё приходилось искать дикие фрукты и коренья в попытках утолить вечный голод. Вдобавок ко всему её тепловой медальон-эмблема Ассоциации давно разрядилась, так что тепло Ливз пыталась сохранить, обмотавшись корой. Каждый раз, когда она думала о гибели тех молоденьких ведьм, которых сама же и поклялась защищать, Ливз не могла удержаться от горьких слёз.
И, как будто всего вышеперечисленного было недостаточно, в одну прекрасную ночь Ливз ещё и пережила свой очередной укус демона. Из-за того, что ей пришлось пережить в пустошах, она совсем позабыла об укусе, и тот настиг её внезапно. Внезапно Ливз почувствовала, будто её грудную клетку разорвало и боль быстро разлилась по всему телу, практически лишив девушку сознания. Взять себя в руки Ливз смогла только тогда, когда прокусила собственный язык и почувствовала во рту привкус крови. Тогда, лёжа в огромном дупле, Ливз от боли пару раз даже порывалась сдаться и умереть, но потом вспоминала о том, что двадцать (в лучшем случае) сбежавших от Дьяволов сестёр сейчас, возможно, ждут её в лагере, страдая от чудовищных ран, исцелить которые может только Ливз. Эта мысль придавала девушке сил.
К счастью, слишком долго страдать от укуса ей не пришлось. Когда она вырвалась из кошмара, то обнаружила, что лежит в очень широком дупле. Дело было очень плохо — труха буквально вымокла в крови Ливз. Испугавшись, что на запах крови придут демонические твари, девушка, пересилив себя, сняла с себя окровавленную одежду и голой убежала в новое укрытие. Там она сшила для себя из листов, которые она вырастила магией, новые и тёплые вещи — иглой служила тоненькая веточка, а нитями — лианы.
Во время возвращения назад в лагерь у неё не было ни готовой тёплой пищи, ни горячей воды. Ступив, наконец, на территорию Непроходимого горного массива она пришла к выводу, что нужно изготовить ещё два слоя одежды, а ещё утеплить ноги и руки. Впрочем, против быстро опускающейся температуры это не помогло, поэтому бредущая по глубокому снегу Ливз отморозила себе пальцы на ногах. Таким вот образом, постоянно останавливаясь на отдых и не чувствуя ступней, Ливз и добралась до оставленного ведьмами лагеря.
И как только вдалеке она увидела знакомую фигуру одной из сестёр, Ливз потеряла сознание и повалилась на пол.
Она лежала без сознания двое суток, за это время состояние её обмороженных ног ухудшилось настолько, что их невозможно было вылечить даже с помощью магии Ливз. Очнувшись и сообразив, что никак не сможет остановить гангрену, девушка решила отрезать по одному пальцу с каждой ноги.
Потерянные пальцы не особо печалили Ливз — ведь ей, в конце концов, удалось выжить. По сравнению с делами тех сестёр, которым так и не удалось вернуться, ей очень повезло. Впрочем, увидев огромное количество белых лент, которые носили другие сёстры, Ливз впадала в состояние практически неконтролируемого горя.
Из лагеря уходили сорок две ведьмы, вернулись только шесть.
Когда Ливз смогла успокоиться, то поинтересовалась, как же остальным удалось добраться.
