– В какую воронку? – недоумеваю я. – Когда в разведку пути ездили, то никаких воронок по пути не было.
– Так вы же ж с Панченко ездили, – говорит Никифоров, – а не со мной. А Панченко теперь едет с майором Куштейко.
Бросив саблю на сиденье, я вышел из кабины. Местность явно незнакомая. Впереди блестит отсветом рассвета узкая полоса реки, а шоссе упирается во взорванный мост. Колонна полка, повторяя изгибы шоссе, молча и пассивно как бы ожидает своей участи. Что это за река? Если – Раба, то полк вышел напрямую к переднему краю. Что, если немцы уже обнаружили нас и их противотанковые орудия нацелены на колонну? Неужто мы в ловушке? Дорога узкая, машинам не развернуться, а их там около трех десятков. Навстречу мне идет майор Куштейко.
– Ты что разведал? – орет он во всю глотку, очевидно даже не соображая, где мы находимся. – Я бы тебе взвода не доверил. – И он швырнул в меня картой.
– Ты бы лучше, старый осел, подумал, куда полк завел?! – Бросил я ему на ходу и побежал назад вдоль колонны, к автобусу командира полка.
– Что случилось, Николаев? – окликнул меня Шаблий. Он отошел от автобуса и стоял, уперев руки о бедра.
– Вышли на взорванный мост через реку, – докладываю я, – разрешите разворачивать полк?
– Давай! – мрачно произнес подполковник Шаблий, оставаясь стоять в той же позе.
Я бегу дальше вдоль колонны, как раз к тому месту, где образовалось нечто вроде перекрестка и где машинам сподручно развернуться. Навстречу мне идет командир второго дивизиона майор Солопиченко.
– Давай, Георгий, быстро, – говорю я ему, – разворачивай свои машины и ходу отсюда, ходу. Пока есть возможность уйти. Да не загораживай нам места. Нужно еще эти вон машины из ловушки вытащить.
Солопиченко, не сказав ни слова, убежал, и его дивизион стал быстро разворачиваться и уходить.
– Черепанов, – шепчу я шоферу штабного фургона, – давай, старина, давай задним ходом. Разворачивайся и назад за Солопиченко. Давай, ребята, давай по-тихому, – объясняю я остальным шоферам, – без суматохи, без шума, задним ходом и на разворот.
Мрачный и хмурый стоит подполковник Шаблий на обочине дороги, заложив руки за спину. Ни единым словом не вмешался он в мои распоряжения, ни одного замечания не сделал он шоферам, выводившим машины из узкого тупика дороги, упиравшегося в разрушенный мост.
– Всё! Товарищ подполковник, вывернулись пока удачно, – докладываю я командиру полка.
– Где мы находимся? – спрашивает Шаблий.
– Не знаю! Это нужно выяснять, – говорю я, – по первому населенному пункту сделаем привязку.
– Ладно, выводи полк. У первой деревни на шоссе остановись. – Шаблий перевел дыхание и продолжал: – Куштейко! Проверь, чтоб отставших машин не было.
Я прошел к головной машине и, увидав улыбающуюся физиономию Панченко, выругался. Тот же в ответ весело рассмеялся.
– Ты что ржешь, Одесса-мама?! – говорю я ему. – Дорогу забыл?! С тобой я ездил в разведку пути или нет?!
– Наше дело, лейтенант, телячье – обосрался и стой! Попал в говно и не чирикай! У Куштеки вон голова какая! Сельсовет!
– Вот, вот, – раздражался я, садясь в кабину, – попали бы под немецкие пушки, усики твои быстро бы опалили. Трогай давай!
– Чему быть, того не миновать, – бесшабашно произнес Панченко и, лихим жестом передернув рычаг скоростей, рванул машину с места. – А пушек немецких навряд тут можно встретить. Мост взорван. Фрицы теперь мосты караулят. Там у них теперь и танки, и артиллерия. Суди сам: ежели по всему берегу пушки ставить – никаких пушек не хватит. Зря панику пороли. А майор Куштейко, – и Панченко беззастенчиво рассмеялся, – в топографии силен. По карте – так лучше ж не придумаешь!
Сделав крюк у развилки дорог, мы подъезжали к довольно-таки крупному населенному пункту.
– Вот что, – говорю я Панченко, – нужно выяснить название этого села…
– Так оно и так известно – Морихида его название, – лукаво подмигнув, отвечает Панченко. – Мы как только до него дотянули, с товарищем Куштейко, я враз вывеску заприметил.
– Тогда остановись у вывески, – говорю я.
Панченко точно выполнил мое указание, а я пошел доложить командиру полка в его автобус. Водя карандашом по карте, освещенной аккумуляторным фонарем, командир полка говорил медленным и сдержанным тоном:
– Мы у Морихиды. Поедешь до населенного пункта Тет – семь километров. Далее на юг до Гьярмата через Сценкут – без малого шесть километров и через Гече на Вашцар – девять с небольшим. Здесь займем боевой порядок – на северо-восточной окраине рощи в полутора километрах от того места, где мы должны быть. Ладно, – сказал командир полка и вышел со мной из автобуса. – Поехали! А то, вон, и солнце уже встает.
