Возвращались мы через железнодорожный переезд по дороге на Вашцар. Расстояние не превышало и трех километров. Но идти следовало осторожно – не исключалась и новая встреча с противником. До Вашцара, однако, дошли спокойно и без приключений. Расставаясь с пехотными автоматчиками и поблагодарив их за компанию, я ненароком обнаружил в вещевых мешках у двоих из них вылезавшие наружу кованые немецкие сапоги. И когда они только успели их содрать с убитых? Солдатам я, естественно, ничего не сказал. Да и что говорить – сапог в нашей армии не хватает, да и качеством наши кирзачи уступают немецким яловым на кованом ходу.
Командно-наблюдательный пункт нашего полка обосновался на отдельно стоящем хуторе вблизи Вашцара, то есть приблизительно в одиннадцати километрах северо-восточнее города Папа. Подполковник Шаблий ушел в расположение штаба полка, с которым наш КП имеет прямую телефонную связь. Выставив в чердачное окно стереотрубу и распределив дежурство наблюдения и караульной службы среди солдат, сам я отправился спать – ноги подкашивались от усталости. Не раздеваясь, не снимая сапог и оружия, завалился я в постель на перины и тут же провалился в сон.
– Товарищ старший лейтенант, – слышу я снизу осторожный и сдержанный голос Смилыка, – пушкари орудия на прямую наводку выкатывают. Там вроде как подозрительный шум моторов издаля слыхать.
Спустившись вниз и выбежав за околицу, я увидел батарею ЗИСов, занимавшую огневые позиции и поспешно готовившуюся к бою.
– Что за тревога? – спрашиваю у командира батареи, старшего лейтенанта.
– Танки прорвались.
– Сколько?
– А черт их знает!
– Откуда?
– Идут на северо-запад вдоль берега. То ли своих догоняют, то ли контратакуют. Непонятно. Бронебойным, – крикнул он своим, – заряжай!
Я пошел на узел связи и сказал Камбарову:
– Вызывай Коваленко.
Доложив ситуацию, я запросил штаб:
– Будут ли какие конкретные указания на этот счет?
– Усилить наблюдение. Организовать круговую оборону. Держать штаб в курсе событий. Командир полка уже выехал на НП.
Выставив наблюдательные посты в дополнение к основному со стереотрубой, я решил влезть по лестнице на стог сена, откуда мне было удобно просматривать долину – место возможного появления танков противника. Но лишь только я приблизился к стогу, который стоял в некотором отдалении от хутора, как навстречу мне вышли два здоровенных венгерских гонведа – усатых, скуластых и мрачных. Инстинктивно схватился я за револьвер, но тут же услышал знакомое:
– Ниньч, ниньч. Нем собат!
Опомнившись, я увидел, что руки обоих гонведов подняты вверх. Они оказались местными мужиками, дезертировавшими из армии и всю ночь прятавшимися в сене, пока мы ночевали в их доме.
– Товарищ старшлейтенант, – кричит Поповкин, высунувшись из слухового окна на чердаке, – танки идуть!
– Сколько машин и куда идут?
– Куда? А, видать, мимо нас идуть.
Теперь уже отчетливо был слышен гул моторов и лязг гусениц. Сообщив в штаб полка обстановку, я полез на крышу. Танки шли параллельно фронту наших позиций в километре с небольшим. Было их не более десятка. Внизу грянул залп дивизионок, второй, третий. Батарея работала вовсю. Немецкие танкисты, очевидно, поняли, откуда по ним бьют, и стали огрызаться. Несколько снарядов легло совсем близко от хутора – с крыши дома посыпалась черепица. Я спустился вниз. Батарея продолжала вести огонь, и оба венгерских гонведа таскали пушкарям снаряды. Была или нет подбита хоть одна машина противника – неизвестно. Очевидно, танки все-таки проскочили и ушли на запад. Батарея ЗИСов снялась с позиций и ушла. А на НП появился подполковник Шаблий и, ни о чем не спрашивая, приказал сматывать связь, собираться и готовиться в путь.
– Полк получил приказ: выходить на рубеж реки Раба. Направление через город Папа.
