Не успели мы собрать свое имущество, а Панченко уже гудел своим «шевроле».
– Привет старшому! – крикнул он, помахав мне рукой. – Как ночевали? Слыхал, мимо вас танки драпали?
– Та шо ты, земляк, брешешь, – Ефим Лищенко скорчил наивно-глупую физиономию, – яки таки ж танки? Ты шо?! Тож нашему Поповкину во сне узвиделось – вин до сих пор усё у сознание нэ прийдет.
Часа через три головные машины колонны 534-го минометного полка проходили по улицам города Папа. Это был второй венгерский город после Мора, через который проходил наш полк. Толпы любопытного народа запрудили улицы. День выдался по-летнему жаркий, и венгры в легких праздничных костюмах с интересом смотрели на идущие мимо ряды машин, конных повозок и пеших солдат. Мадьяры стояли вдоль домов по тротуарам – старики и люди среднего возраста молчали, а детвора и молодежь что-то кричали, смеялись и махали руками. Вот тут-то и произошел инцидент, наделавший немало шума и попортивший нервы нашему майору Куриленко.
У солдат в машине оказался солидный мешок денег – венгерских пенгю. Откуда он к ним попал и где они его взяли, официально выяснить так и не удалось. Деньги в мешке были в пачках купюрами по сто пенгю, как это обычно принято упаковывать во всех банках по всему миру.
Я сидел в кабине, рядом с Панченко, ничего не подозревая. Как вдруг на моих глазах произошло нечто необычное и непредвиденное: люди стали вдруг кидаться под машину с выражением одержимости на лицах.
Панченко заорал, смачно выругался и изо всех сил нажал на тормоза. Машину ковырнуло носом, и она остановилась. В кузове солдаты ржали гомерическим хохотом. Я еще не мог сообразить: что, собственно, произошло? Тут до меня долетели слова Панченко:
– Во гады, чё делают – в толпу пенгами швыряют.
В воздухе порхали бумажные купюры, и люди жадно хватали их, ползали за ними по земле и под машиной.
– А ну, прекратить немедленно! – крикнул я, открыв дверцу кабины.
Успокоить мадьяр и продолжать движение стоило немалого труда. Кое-кто из жителей еще некоторое время бежал рядом с «шевроле», крича и показывая жестами, чтобы солдаты и ему бросили «дармовых пенгю». Наше дурачье, захватив такое богатство, даже не задумалось о том, что деньги эти могут быть в цене. Но солдату, в принципе, ничего не нужно, и деньги для него не имеют цены – они становятся всего лишь источником веселой, а по сути, злой шутки. Мешок с деньгами я отобрал и сдал в особый отдел.
Солдат вызывали, допрашивали. Но никто из них не раскололся. Позднее я узнал, что подобрали они его где-то в разбитой венгерской автомашине, и он несколько дней валялся среди батарейного имущества, пока кто-то не сообразил «пустить его по ветру».
Миновав город Папа, колонна полка пошла по шоссе через Ньярад, Немешцалог, Мершевар, Кенемешсцентмартон, Венек и до Кеньери, покрыв расстояние в 36 километров. Укрыв полк – автотранспорт, орудия, людей – в небольшой рощице на восточной окраине Кеньери, подполковник Шаблий пригласил старших офицеров полка и начальников служб на короткое совещание.
– Вчера, 26 марта, – говорит Шаблий, – один из батальонов наших наступающих войск с ходу форсировал реку Раба и захватил на ее западном берегу достаточно обширный плацдарм. Однако, после ударов авиации противника, батальон был атакован немецкими танками и отошел на исходный рубеж. Раба – приток Дуная – течет в северо-восточном направлении по совершенно открытой западно-венгерской равнине. Ее берега расчищены, спрямлены, укреплены дамбами, и на военных картах ее называют каналом. Валы дамбы с их крутыми откосами для обороняющейся стороны представляют нечто подобное крепостному валу. Как оперативно тактическая задача наступления будет решаться командованием и штабом нашей, 106-й, дивизии, мы вскоре узнаем и увидим. Оборону по реке-каналу Раба держат остатки разбитых эсэсовских частей. Оборона носит характер «поспешно занятой». Первому дивизиону: занять боевой порядок под прикрытием рощи на восточной окраине Кеньери. Второму дивизиону: пройти по шоссе на Ченге и развернуть боевой порядок в километре на юго-запад от линии железной дороги. Думаю, – сказал командир полка, как бы подытоживая свои мысли, – окончательные координаты огневых позиций определятся в ходе общей рекогносцировки и в соответствии с теми задачами, которые поставит перед нами командование и штаб дивизии.
Совещание закончилось. Дивизионы поехали каждый по своим направлениям. А группа управления полка, возглавляемая подполковником Шаблием, пробиралась на передовую сквозь небольшую лиственную рощицу. Командира полка на этот раз сопровождали Видонов, Никулин, Федоров и я.
