В четвертом часу вечера прибыл на «виллисе» начальник штаба дивизии полковник Михеев. Он долго о чем-то беседовал с обоими командирами полков и одобрил как саму инициативу, так и проведение упреждающего удара по противнику.
Подполковник Шаблий, вызвав меня к себе, приказал готовить бронетранспортер в разведывательный рейд.
– Поедет с тобой капитан Воронцов и несколько федотовских разведчиков. Обернуться нужно до отъезда полковника Михеева.
Борька Израилов вывел бронемашину прямо через луговину на шоссе и на приличной скорости довольно быстро достиг «места побоища». Искореженные и обгоревшие остовы автомашин, подбитые орудия, один сгоревший танк, трупы убитых – и все это на пространстве, не превышающем и двух квадратных километров. Земля тут перепахана снарядами, догорают клочья прошлогодней травы, пахнет гарью и толом. Разведчики по приказу Воронцова обшарили карманы убитых, забрали документы, попутно сняли и сапоги. А противник, видимо, давно уже покинул это место. Преследовать его не входило в наши планы, в наше задание, и мы вернулись назад, доложив о всем виденном.
Здесь наш полк имеет приказ: занять огневые позиции с целью прикрытия правого фланга наступающей армии. Расположившись в Чепреге, мы, откровенно говоря, рассчитывали немного отдохнуть от суеты будоражного дня вокруг Ивана. Батареи развернулись в боевой порядок, отрыли окопы на огневых позициях, установили орудия, связисты тянули нитки кабеля, разведчики оборудовали наблюдательные пункты – все шло своим чередом. Именно в этот момент и пожаловал к нам «виллис» бригадного начальства: подполковник Бухвалов, начальник штаба бригады и его помощник капитан Бажанов. Бухвалов еле держится на ногах и заплетающейся походкой идет к дому командира полка. На крыльце «клюет» носом, и Бажанов его поддерживает. Спровадив Бухвалова в дом, Бажанов подходит ко мне.
– С чем приехали? – спрашиваю я, пожимая руку капитану.
– Попугать скоплением грандиозных сил противника, – смеется Бажанов, – видал, наш-то какого страху натерпелся, еле на ногах стоит.
– Ты, Серафим Иванович, скажи лучше, где ваше бригадное начальство вчера было, когда мы у Ивана реальную группировку немцев долбанули?
– Не вовремя долбанули, Андрюша, не вовремя. Вчера нам недосуг было. Попойка у нас была, понимаешь. Бухвалов, вон, и сегодня на ногах еле держится. Так что Шаблий ваш вчера опрометчиво поступил. Лютует наш комбриг Вася Игнатьев, ох как лютует.
– С чего бы это лютовать-то ему?
– Ну. Вы там чуть не дивизию немцев разгромили, а мы вроде как и ни при чем?! Так, что ли?!
– Не дивизию, а полк.
– Да хоть бы роту. Все это, Андрюша, надо делать под нашим чутким и мудрым руководством. А то ведь теперь ваш Шаблий, поди, Героя получить захочет!
– Что ж тут особенного, – говорю я. – И Шаблий, и Федотов заслужили награды. Может быть, и Героя Советского Союза.
– А бригадное руководство – оно должно оставаться при своих интересах?! – Бажанов откровенно рассмеялся. – Нет, милый Андрюша, мы – штаб бригады этого не допустим. Вы тут о наградах мечтаете, а комбриг Вася вам статью трибунала подыскивает. Он оскорблен в лучших своих чувствах. Сегодня утром орал: «Пока я жив и пока я комбриг, никто из офицеров-минометчиков не получит ни единой награды: ни ордена, ни медали».
Подобного оборота я не ожидал. Я стоял, вытаращив от удивления глаза, не в состоянии переварить услышанное.
– Ничего, Андрюша, не унывай, – говорит Бажанов мягким окающим нижегородским говором, – и не такое проносило. Сам командующий корпусом генерал Утвенко высоко оценил инициативу вашего Шаблия. За вас и начальник артиллерии корпуса Зубчанинов, а его и наш Вася побаивается. Так что не все еще потеряно. А Шаблию впредь наука, как громить врага без Васиного на то благословения и руководства. Вот так-то, милый мой! Вы же, с вашим Шаблием и Федотовым, нас в дураках оставили! Да еще в каких дураках-то!
Бажанов торопливо жал мне руку, потому что на крыльце появилась фигура подполковника Бухвалова. Он уже совсем не стоял на ногах – видимо, в покоях Шаблия основательно добавил в себя «горючего». Бублейник и Середин буквально волокли его к машине. Подполковник Шаблий стоял на крыльце, лицо его было в тени. Глядя на Бухвалова, он саркастически улыбался одними углами своих тонких губ и тихо барабанил пальцами по перилам.
– Ладно, Серафим, спасибо за информацию, – говорю я Бажанову, пожимая руку, – больше драться с немцами без разрешения на то вашего Васи не будем. А там кто знает: как обстоятельства сложатся. Ну, пока.
Проводив Бажанова, я отправился к себе в дом: лег и проспал до позднего вечера.
