Вернувшись в квартиру, Рон облегченно вздохнул. Один день можно считать благополучно завершенным. А если таких дней будет много? Если они не закончатся, став обыденной жизнью? Это значит, что нужна работа. Рон снова взялся за газеты. Он ищет работу! Жизнь поворачивается к нему непознанной стороной, и это становится интересным!
Просмотрев несколько листов, Рон раздраженно откинул газету. Какую работу он ищет? Он забыл, кто он есть! Преступник, убийца, без образования и с тюремным стажем. Рон устало потер рукой лоб, подошел к окну. Отчаяние быстро поднималось из глубин души, угрожая разлиться в ней грязным чернильным пятном. Рон с грустью смотрел на уличное движение. В этом большом мире, где столько простора, столько дорог, столько домов и столько работы, для него нет места. Какой тогда смысл в этой свободе? Все, все, все бессмысленно – доктор, адвокат, эта поездка домой, встреча с мамой…Мама…Мама просила не останавливаться! Она сказала, что он совсем близко к ответу, что он на правильном пути!.. Мама просила не останавливаться! Рон резко развернулся и, подбежав к кровати, схватил брошенную газету. Он не остановится! Он все делает правильно! Он узнает ответ и останется свободным, и он найдет эту чертову работу! Можно мести улицы. В их городке все уважали Дика Рейнольдса, который работал дворником, даже мальчишки. Можно вывозить мусор, сажать цветы, доить коров… Он не там искал, не там…Так, еще страница, не то, опять не то, дальше, дальше…вот! Рабочие специальности, так, слесарь… токарь…каменщик. Черт, снова не то, дальше, дальше… Он не остановится…Надо искать, искать…Требуются грузчики…товарная станция, ночная смена. Что еще? Посудомойки, уборщики территории, и дворники есть! Конечно, он не там искал…Ночная смена, разгрузка вагонов… Наверное, тяжело, зато мало людей, нет суеты, лица в полумраке…Рон набрал номер. Сиплый голос назначил встречу на завтра.
Загорелый до черноты, отчетливо зримой даже на смуглой мексиканской коже, крупный, с увесистой фигурой, с большой головой и спутанными на ней волосами бригадир грузчиков Хуан Карлос с явным сомнением смотрел на Рона. Староват, слабоват, судим, странен, с чудными белыми волосами. С другой стороны, согласен на тяжелую работу, не придирается к зарплате. Хуан Карлос, конечно, имеет совесть, но месяца два или три он сможет платить ему меньше даже того, что уже уменьшено за счет забранной для себя доли. Если на половину, через пару месяцев у Хуана Карлоса в кармане прибудет не меньше десятки лишних сотен. Подперев подбородок рукой с волосатыми, толстыми пальцами с грязными ногтями мексиканец снова оценивающе взглянул на Рона. Судим за воровство… Скорее всего, врет. Хуан Карлос и сам к своим пятидесяти пяти успел прочувствовать казенное гостеприимство. Семь лет в два захода. Нет, этот парень определенно не вор. Хуан Карлос своих всегда унюхает. Взгляд какой у него резкий, прямой, просто сверло. Нет, такому скостить зарплату в половину, пожалуй, опасно. Что-то в этом парне настораживает! Да, лучше на треть, в самый раз, как у всех, и пусть себе работает. И нет Хуану Карлосу дела, за что этот парень сидел. Говорит, вор, значит, вор, тем более, бывших коллег надо поддерживать!
Хуан Карлос нарочито громко вздохнул. От напряжения мозговой работы по его лбу поползли струйки пота. Вытащив из кармана широких штанов непонятного цвета платок, мексиканец приступил к неторопливому осушению лица и шеи.
– Ладно, амиго, работай, – протянул Хуан Карлос с видом человека, решившегося на большое одолжение. – Первая смена сегодня.
Рон, сбросив последний мешок, вышел из склада наружу и с облегчением прислонился к холодной стене. Руки, ноги дрожали от долгого напряжения, спину ломило, в голове гудело.
– Привыкнешь, будет легче, – посочувствовал Джек, молодой, высокий, худощавый парень, с которым Рон работал сегодня в паре. – Больше, чем месяца три, не выдержишь.
– Ты сколько здесь?
– Два месяца вкалываю. Буду уходить. Имей в виду, Хуан заплатит меньше, чем ты заработаешь. Это у него бизнес такой. – Джек оглянулся. – Я тебе ничего не говорил.
Рон понимающе кивнул.
– А ты что здесь?
– Днем работаю.
– Не хватает?
– Хочу брать тачку.
Рон снова понимающе закивал головой.
– Возьму машину, – увлеченно продолжил парень. – Буду таксистом. Дело что надо. Сам себе хозяин.
Джек снова посмотрел на Рона. Смертельная усталость делала его еще на несколько лет старше…
– Извини, друг, но это работа не для тебя.
– Я из тюрьмы.
– Все равно не для тебя.
Рон не успел ничего ответить. По ближнему пути загромыхал товарный поезд, заглушая все звуки вокруг и сотрясая под собой землю. Состав проносился мимо сумеречными прямоугольными тенями. За последним вагоном в воздухе заметалось облако пыли, которое уже через несколько минут успокоилось земным притяжением.
– А в тюрьме страшно? – с осторожностью в голосе спросил Джек.
– Страшно.
– Я буду водить осторожно, – Джек словно продолжил вслух свои мысли, в которых жила неявная тревога, – чтобы никого не сбить. А ты за воровство сидел?
– Да, я крал чужие жизни.
