Рон посмотрел на Вилли и только сейчас, после сказанных им слов, понял, что слышит в крике лишь голоса и не слышит собственного страха. Только голоса – тонкие, густые, низкие, звонкие, высокие, молодые, зрелые, детские – только голоса – чужие, только эмоции – из чужих жизней. Ничего изнутри. Душа Рона, как набравшийся ума сторожевой пес, лениво-равнодушно поглядывает на бурливое действо за забором, удовлетворенно наблюдая полный порядок в собственных владениях.
К своему удивлению, Рон не почувствовал захлестывающей радости. Он мечтал об этом моменте со дня убийства Фила, когда крик Кэт, разорвав душу, обрек ее на, казалось, вечное истекание страхом памяти и повторения греха. И вот раны не стало, и Рон отмечает ее заживление будничным спокойствием вместо торжественного ликования. Почему? Рон с провоцирующей внимательностью всмотрелся в эмоционально разгоряченные лица участников представления. Рты – вибрирующие в крике, растянутые в улыбке, застывшие в напряжении. Глаза – округленные, прищуренные, азартные, пугливые, восторженные. Почему? И он еще задает себе этот вопрос! Почему? Потому что это не счастливая случайность, внезапно рухнувшая ниоткуда. Это достигнутая цель, первый шаг к которой Рон сделал от лужи крови убитого Фила Кренстона. Он шел к этой цели от своих четырнадцати лет – через новое убийство, новый срок, через смерть отца и одиночество матери, через разрушенную мечту Дэна, через двойственный мир Мартина. Он пришел к своей цели через открывшуюся истину, с тяжестью которой теперь ему жить. Ему за сорок. Он устал от длинной дороги. И сейчас, когда ее начало стало таким же призрачным, каким некогда казалось завершение, а конец пути обрел ту же реальность, какой обладало начало, Рону хочется только одного – отдохнуть, прислонившись спиной к дорожному столбу, надпись на котором гласит, что путь окончен.
– Да что они сегодня так орут? – Вилли раздраженно тряс головой. – Один крикливей другого. Тебе ничего? – Вилли повернулся к Рону.
– … Мне нравится.
– Нравится?
– Да.
Взгляд Рона, скользнув по пестроте земных эмоций, привычно ушел в небо – высокое и великое в своем предназначении вдохновлять земную жизнь стремлением к божественному идеалу. Синева небес отразилась в глазах Рона спокойной уверенностью в себе.
– Да, мне нравится этот крик…свободы.
