– Как вы можете! Ведь там живые люди. Вы же человек или кто…
– Да не могу я вам дать людей, не имею права! Мне приказано гнать всех вперед…
– Товарищ политрук, я прошу вас, я умоляю, помогите! – она падает на колени, по щекам текут слезы. – Ведь там же люди… живые люди…
– Отойдите, вы! – политрук отворачивается от нее и быстро, почти бегом, устремляется за своими бойцами, но, сделав несколько шагов, останавливается. – Сержант! – кричит он. К политруку подбегает сержант, такой же мокрый и грязный, с автоматом в руках. – Сержант, возьмешь два отделения и пойдешь с доктором.
Под обрушившимся берегом бойцы, медсестры, санитарки раскапывают обвал. Кто роет землю саперными лопатками, кто-то штыком, а кто-то и просто руками, обламывая ногти. Выкопанных людей оттаскивают в сторону, живых несут дальше к самой кромке воды, где грузятся плоты, мертвых оставляют тут же. Большинство откопанных уже мертвы.
Появляется подполковник с перевязанной головой, за ним несколько командиров.
– Что тут такое? – кричит он.
К нему подбегает полная докторша.
– Товарищ полковник, засыпало раненых…
– Почему здесь эти, – он показывает рукой группу бойцов в нескольких шагах от него. Их винтовки брошены на землю, а сами они саперными лопатками роют землю. Полковник оборачивается к своим людям – Майор!
Майор с перевязанной рукой бежит к бойцам, кричит на них, затем бежит дальше. Через минуту перед подполковником выстраивается два десятка бойцов.
– Кто старший? – спрашивает подполковник.
– Сержант Акименко, – сержант выходит вперед
– Чем вы тут занимаетесь? – кричит подполковник, – Там, – он машет рукой в глубь берега, – каждый человек на счету, а вы тут окапались. Трусы!
– Товарищ полковник, старший политрук Серегин приказал откопать раненых, – пытается оправдаться сержант.
Подполковник не слушает его, расстегивает кобуру. Сержант замолкает, делает шаг назад… Раздается выстрел, и сержант падает на землю. Он ранен в живот и корчится на земле от боли. Подполковник несколько секунд смотрит на раненного:
– Патрона на тебя, труса, жалко, да ладно! – он стреляет еще раз, раненный замирает. Подполковник смотрит на побледневших бойцов перед ним, – Любого труса я сам лично шлепну. Все поняли? А теперь марш вперед, там ваши товарищи жизни не щадят!
Красноармейцы торопливо бегут вслед за идущими от берега танками. Тридцатьчетверки взбираются на высокий берег. Последний танк уже поднялся, но в этот момент раздается мощный взрыв, снаряд из тяжелого орудия падает менее чем в трех метрах от танка, тот резко кренится и переворачивается на торопящуюся следом пехоту. Перевернутый танк сползает по склону вместе с подмятыми им людьми. Люди на берегу кричат в ужасе, они видят, как за танком остается страшный след из буквально размазанных двадцатишеститонной громадиной людских тел.
Но остальные танки идут вперед. Они достигают передней линии советской пехоты и, не останавливаясь, идут дальше. За танками поднимается в атаку пехота. Раздается многоголосое «ура».
Танки одним броском пересекают открытое пространство перед немецкими позициями. За перевалившими через окопы танками на немецкие позиции врывается пехота. Начинается рукопашная схватка. Люди орудуют штыками, прикладами, саперными лопатками, ножами, а иногда и просто голыми руками хватают противника за горло, выцарапывают глаза, вцепляются зубами. Немцев гораздо меньше, чем атакующих, красноармейцы, остервеневшие после страшного лежания под пулеметным огнем, а затем, и стремительного броска под пулями, дерутся страшно.
Слева появляются немецкие танки, их около двадцати. Они движутся по краю леса, обстреливая из пулеметов наступающую советскую пехоту. Немцы видят советские танки, тех в два раза меньше и есть шанс напасть на них с фланга, бить в борт. Башни двух советских танков поворачиваются, пушки выплевывают снаряды. Еще три танка, только что переправившихся, идут через поле от реки. На поле разворачивается ожесточенный танковый бой. Дым от выстрелов и пыль, поднятая гусеницами, мешают видеть противника, до которого – всего несколько десятков метров. Советские и немецкие танки перемешались, в этой битве гигантов иногда мелькают фигуры пехотинцев, которые пытаются увернуться от своих и чужих бронированных чудовищ. В этом аду и свои, и вражеские танки, мечущиеся по полю, одинаково опасны. У леса танки, двигаясь прямо по окопам, засыпают в них все живое. Неразберихи добавляют пролетающие советские штурмовики – ведущий успевает разглядеть только кресты на броне, и из-под крыльев «Илов» вырываются огненные молнии реактивных снарядов.
Бой затихает, несколько еще уцелевших немецких танков пятятся к лесу, и уходят, прибывающая советская пехота занимает то, что еще недавно было позициями немецкой обороны. Теперь в этих, нарытых танковыми гусеницами горах земли, с трудом угадываются линии окопов. Все поле покрыто сгоревшими машинами и изуродованными трупами.
