От реки, пригибаясь пробирается прибывшее пополнение. Среди них – группа командиров во главе с невысоким капитаном с огромным шрамом от ожога на левой щеке. Он добирается до линии залегших бойцов и прячется за деревом, рядом с ним располагаются еще несколько офицеров.
– Что лежим, труса празднуем?! – кричит капитан. – В штаны наложили? Еще три минуты на трусость и – в атаку! Предать по цепочке. Лейтенанты, – оборачивается он к трем прибывшим с ним, – сейчас поднимаем людей в атаку. Кто струсит, разрешаю расстреливать на месте. Если мы тут останемся, нам хана. Кто хочет жить, надо идти вперед, тут нас всех перестреляют к чертовой матери!
Они начинают пинками и угрозами поднимать людей.
На противоположном берегу у самой воды – позиции артиллерийского полка. К командиру полка подбегает связист.
– Товарищ полковник, командир дивизии приказал перенести огонь по квадрату полста-пятнадцать, – Надо поддержать огнем пехоту.
Через несколько минут гаубицы вздрагивают от выстрелов.
Капитан и другие командиры поднимают бойцов в атаку, некоторые, встав, отказываются идти вперед, кто-то даже бросает винтовку, но капитан ударом кулака сбивает того с ног. Свистят пули, и один за другим падают убитые и раненные. В эту минуту их накрывает залп артиллерии. Все исчезает в дыму взрывов.
По Висле движутся мониторы и катера Пинской флотилии. Из пушек и пулеметов они обстреливают немецкий берег. Под их прикрытием советские саперы начинают сооружать понтонный мост.
Над рекой появляется пара немецких пикирующих бомбардировщиков Ju.87, они пикируют на суда. Одна из бомб падает в воду, другая попадает в монитор «Винница». Взрыв прямо посредине корабля, он ломается на две половины и через несколько секунд скрывается под водой, затягивая в водоворот пытающихся спастись моряков экипажа. Бомбардировщики разворачиваются и идут домой, в это время появляется тройка МиГ-3. Но прежде чем они успевают атаковать «Юнкерсы», появляется одинокий немецкий истребитель, пытающийся прикрыть отход своих бомбардировщиков. Прямо над Вислой начинается воздушный бой. Почти сразу же немецкий летчик сбивает один из «МиГов» и тот падает в воду у самого берега. Остальные самолеты продолжают крутиться в воздухе, но их попытки поразить друг друга безуспешны. Наконец, советские самолеты поворачивают домой – кончились боеприпасы. «Мессершмит» тоже поворачивает к дому, но, видимо, самолет в бою поврежден и идет вдоль реки, медленно снижаясь. Он все ниже и ниже, и вот цепляется крылом за воду, несколько раз кувыркается, разбрасывая в сторону обломки, и исчезает под водой. Поднявшейся волной опрокидывает плот, на котором переправляются советские бойцы с сорокапятимиллиметровой противотанковой пушкой. Пушка идет ко дну, а барахтающихся в воде людей подбирают с других плотов.
На этом участке реки уже захвачен плацдарм, и сейчас на советском берегу на понтоны грузятся танки, а на плотах переправляются пехота и легкая артиллерия. На участке в четыре-пять километров немцев оттеснили от берега более чем на километр, но они продолжают оказывать ожесточенное сопротивление, то и дело переходя в контратаки. На берегу начинают выгружаться первые танки Т-34. Они сразу выдвигаются на передний край, где пехота в очередной раз залегает под пулеметным огнем немцев. Танки, стоя прямо напротив немецких позиций, открывают огонь по немецким пулеметным точкам. В это время от берега идут все новые и новые подкрепления. Орут сорванными голосами командиры и политруки, подгоняя солдат, ползут танки, выгрузившиеся с понтонов, бойцы на руках тащат артиллерийские орудия и минометы. На берегу скопилось множество раненых, их грузят на плоты и отправляют на противоположный берег. То и дело раздаются мощные взрывы – это из глубины обороны бьет тяжелая немецкая артиллерия. Каждый такой взрыв – это множество новых убитых и раненных. Люди совершенно беззащитны, столпившись на открытом берегу. Командиры торопятся увести красноармейцев с пристреленного немцами места, но один за другим следуют взрывы – новые и новые десятки жертв. Под нависшим участком берега лежат десятки раненых, ожидающих отправки на другой берег. Прямо над ними разрывается снаряд, и весь нависший кусок берега обрушивается на людей. Стоны, крики… Те, кто еще способен двигаться и не сильно засыпан (в основном это медсестры, находившиеся среди раненых), пытаются выбраться из-под навалившейся на них земли. Молоденькие девочки – медсестры и санитарки – бросаются откапывать людей. Полная докторша со знаками различия майора медицинской службы спешит на берег, где выгружаются с плотов прибывшие люди. Она подбегает к политруку, командующему разгрузкой, и, задыхаясь от бега, просит:
– Товарищ старший политрук, помогите, там засыпало раненых. Они сейчас погибнут. Прикажите своим людям помочь мне!
– Подождите вы, как вас там! – огрызается политрук в промокшей насквозь форме, с расцарапанным и грязным лицом, – Каких людей я вам дам? Там батальон ждет помощи, там немцы наших давят. Если сейчас в атаку не поднимем народ, хана нам всем. Не до раненных.
