Дано мне тело, что делать с ним,
Таким единым и таким моим.
/Осип Мандельштам/
Слышу: гармоничные звоночки
заиграли вдруг наперебой,
и над сценой новогодней ночью
белых хлопьев закружился рой.
Растворились горести дневные,
в музыке метельной заблужусь.
Сцена распахнулась, тут иные
чудеса! Гляжу — не нагляжусь.
Крутится, беснуется «Щелкунчик»
под разливы музыки Петра.
Юношей и дев здесь стаи, тучи.
Их сегодня праздник, их пора!
Блещет расцветающее тело
невообразимой красотой.
Вот чем жизнь нас наделяет! Смело
принимай великий дар земной.
Зритель в темном зале замирает,
стар и млад. Расцвет — он будет, был.
Юным быть «до самых до окраин»
даже дерзким… не хватает сил.
Не стареют разве только боги
эллинов и в храме, и в стихах.
Но модель — живые руки, ноги –
уходили в вечность, после — в прах.
Сердцем славлю молодое тело,
радуюсь плесканью тонких рук.
Вижу, помню, как глаза блестели.
Вёл и нежил вдохновенный звук.
Путешествия. Искусство.
Потемнело. Слышны капли за окном.
Мир свернулся в мягкий маленький комок.
Тесен, тесен мой осенний уголок.
Распахну его приветливым лучом.
Свет — пространство, в нём предметы оживут.
Вот стена, на ней картин нестройный ряд.
О шагах моих над миром говорят,
о блаженстве наплывающих минут.
Нотр-Дам в дожде небрежном,
стар, как дерево напротив.
Рядом жизнь: в своих заботах
зонтики бегут поспешно.
В день такой здесь я был, грешный.
Рядом вылеплен мост Вздохов –
мокрая Венеция.
Маски — праздников не детских,
карнавалов всполохи.
На салфетке под булавкой
вышивка: швед-молодец,
с ними рядом девицы.
В небольшой стокгольмской лавке
довелось нам встретиться.
Прочь, ноябрь! В далёком крае
снова где-то пропадаю…
В автобусе неловко. Ночь в пути.
Огни погашены. Спишь и не спишь.
«Смотрите, зарево вдали висит
Широким пологом. Его огни — Париж!»
Четыре дня: дворцы, соборы, Лувр.
И вот последний вечер. На корабль
Речной — огромный — входим. Лёгкий гул
От сотен, сотен голосов. Хорал!
Гид объясняет по-английски? Да.
Теперь испанский и китайский вслед.
А вот по-русски. Мы кричим «ура!»
Задорней всех. Конца восторгу нет.
Миг памятен. Мы словно за столом
С народом всей планеты.
И плывём.
