Только на декор у меня ушли сутки, три дня я создавал виртуальные схемы предметов с помощью настольного компа в кабинете, нужно было как-то спрятать в стол множество блоков электроники, пока наконец всё не было готово и я, запустив малый промышленный синтезатор, один предмет за другим, не получил то, что хотел.
Конечно же стол и другие предметы обстановки не были деревянными, хотя в принципе синтезатор их мог создать, но нужны были заготовки. Так вот, все предметы были из металлизированного пластика, но сделаны с таким искусством (мысленно погладил себя по голове), что и специалист не сразу отличит. Даже следы древесных жуков были, закрашенные. Так что на шестой день я любовался полностью изменившейся обстановкой в кабинете. Теперь он был обставлен так, как я хотел, и настраивал своим деловым видом на работу.
– Ну и последний штрих, – промурлыкал я и повесил на стену за большим хозяйским кожаным креслом портрет Сталина. – Во-о-от, теперь всё в тему.
Немного поработав в кабинете, я был удовлетворён всеми теми возможностями, что там были. Если нужно, то висевшая на стене карта с нанесённой на неё боевой обстановкой на фронтах 1943 года отодвигалась в сторону и было видно огромный экран визора. В столе тоже хватало всякой электроники, включая комп. Этот кабинет стал настоящим местом для творения.
Следующие три дня я занимался окончанием усвоения тех вещей, что висели рядом с корпусом «Огонька». Там осталось шесть больших контейнеров, девять средних и более трёх десятков малых. И ведь всё нужно и не бросишь, а места уже не было. Вот и приходилось ломать голову, куда это всё пропихнуть. Ну, пять малых контейнеров и один средний с трудом, но можно разместить на лётной палубе, только придётся окончательно закрыть створки и отключить оборудование силового щита.
С остальными пришлось повозиться. Четыре средних контейнера я прицепил к борту «Бычка», его трюм тоже был забит, но вот борт нет. Если бы не новый гипердвижок, я бы не рискну их там подвешивать, но пузырь гиперпрохода теперь будет больше, значит, их не зацепит. Проблемой являлись теперь только туннели, могут зацепить контейнером стены, придётся расширять их на ходу.
Часть оборудования из контейнеров я распихал по транспортным коридорам, отчего там стало сложно передвигаться, если только пешком, и на третий день в схроне кроме «Огонька» висели только пустые контейнеры, которые мне взять было просто некуда. К сожалению, эти модели не имели функции свертывания, и пришлось принять решение бросить их.
Закончив все неотложные дела, я не стал торопиться с отправкой, всё-таки нужно подготовиться, поэтому лёг в учебную капсулу на следующие десять дней, дополнительно поднимая шахтёрские и пилотские базы. За этот и два следующих десятидневных цикла учёбы я освоил до шестого ранга все базы пилота тяжёлого корабля, а также шахтёрские. Более того, вспомнив о боевых базах, до которых у меня так до сих пор и не дошли руки, я загрузил их на нейросеть и выучил все тридцать шесть специализированных баз до третьего ранга. Спецом не стал, но теперь хоть тему понимал. Не лохом был.
Выученные базы «Специализированный бой», «Ножевой бой», «Тактика малых групп», «Боевое пилотирование планетарной техники» и «Сапёр» можно было опробовать в виртуальной капсуле. Нужные программы у меня были, как и тренажёрный общевойсковой комплекс, вот в нём я и закреплял эти знания. Очень познавательно и интересно, я был в восторге.
Наконец наступил тот день, которого я так долго ждал, тот, к которому я шёл эти полтора года. День отбытия. Перед ним я хорошо так выспался, одиннадцать часов в кровати провалялся, после чего привычная пробежка по коридорам жилого модуля, я делал это в одних пляжных шортах, и с разбегу с искусственного «каменного» утёса нырнул в прохладные воды пруда. Тут шесть метров глубины, нырять можно спокойно. Главное не разбиться с четырёх метров. А то когда в первый раз нырнул с утёса, так животом по воде хлопнулся, что он у меня потом сутки отбитый болел.
По той скале можно сказать так: дизайн парка придумал я и воплотил его в реальность тоже я. Так что теперь по нему были разбиты тропинки, стояли скамейки и урны. Ещё бы деревья, вообще бы была красота, но на семьдесят девять процентов парк имел зелёную траву, которую дроиды подстригали раз в неделю. Грунтом парк был заполнен полностью и в нём особо не нуждался, что позволило мне разбить на нём десять грядок и высадить шесть видов разнообразных овощей. Подрастут, уберу их в стазис-камеру, что была у меня в одном из кафе.
Так вот, искупавшись в пруду, это уже было ритуалом, я принял у подошедшего дроида-стюарда полотенце, быстро вытерся, что показывало моё волнение, обычно я делал это более тщательно, и, кинув его дроиду обратно, энергично направился в свои апартаменты.
Когда жизнь вливается в привычное русло и ты привыкаешь делать одно и то же день ото дня, такое вот серьёзное решение покинуть свою берлогу всё-таки вызывало волнение. Это можно было бы назвать шоком, вырываним из своей привычной жизни.
