Подготовке операции серьезно мешало то, что, ввиду недостатка времени, нельзя было получить необходимые сведения о местности, составить необходимые карты и провести аэрофотосъемки намеченного района боевых действий до высадки десанта. Однако благодаря информации, полученной до вторжения разведывательным отделом штаба 6-й армии, удалось определить возможности и местонахождение главных сил противника и их оборонительных сооружений. После высадки много ценных сведений о противнике сообщили филиппинские партизаны. Важным источником информации оказалось также гражданское население.
Много чрезвычайно ценных сведений было добыто разведывательными партиями группы «Аламо», которые состояли обычно из одного офицера и пяти — шести хорошо обученных разведчиков-добровольцев. Разведывательные партии группы «Аламо» были посланы на острова Масбате и Билиран, в районы Кананга, к востоку и западу от Ормока, на острова Поро и Минданао, полуостров Суригао, в район Пало — Таклобан и в южную часть острова Самар. Руководителями этих отрядов по порядку
вышеперечисленных районов были: лейтенанты Том Раунсавилл, Г. Ченли, Вудру Хоббс, Роберт Сэмнер, У. Литтлфилд, Джордж Томпсон, Уильям Неллист, Джон Макгоуэн и Р. Илето. Некоторые партии высадились сразу же после начала операции; почти все они действовали в тылу противника на протяжении нескольких недель. Они по радио сообщали о передвижениях противника, сосредоточениях его сил и успешно направляли работу филиппинских партизан. Хотя эти партии выполняли чрезвычайно опасные задания и их участникам в случае захвата в плен несомненно грозили пытки и смерть, им удалось ускользнуть от противника, несмотря на все его попытки найти их.
Положение с пополнениями продолжало оставаться неудовлетворительным в течение всей операции на Лейте. 6-я армия получила за всю эту операцию только 336 офицеров и 4953 рядовых. Из этого числа Тихоокеанский район дал 2000 человек, которые прибыли на Лейте без оружия в самый разгар боев. К началу операции 6-й армии уже не хватало личного состава по сравнению со штатами, и эта нехватка быстро увеличивалась по мере развития операции. Такое положение объяснялось частично недостатком пополнений в юго-западной части Тихого океана, но также и правилами, установленными в штабе сухопутных сил США на Дальнем Востоке. Эти правила требовали, чтобы каждая часть считала «приписанным к части» и «находящимся временно в госпитале» весь эвакуированный личный состав до тех пор, пока тыловые санитарно-медицинские органы не сообщат об этом составе окончательные сведения. Другими словами, штаб сухопутных сил США на Дальнем Востоке при вычислении потребностей в пополнении брал за основу «номинальную численность», а не «действительную численность» (т. е. фактическое количество офицеров и солдат, имевшихся налицо и способных нести службу). Поскольку эвакуация производилась самолетами и судами в отдаленные медицинские учреждения, присылка сведений об окончательной судьбе тех или иных лиц надолго задерживалась. В результате графа «приписанных к части» до получения этих сведений давала неправильную картину подлинной численности соединений и частей.
Это можно наглядно проиллюстрировать на следующем примере. 12 ноября 1944 года численность 6-й армии по графе «приписанных к части» была на 289 офицеров и 1874 сержантов и рядовых меньше предусмотренной штатами, тогда как фактически не хватало 1050 офицеров и 11754 сержантов и рядовых. Эти цифры постепенно увеличивались. 20 декабря, с учетом «приписанных к части», в армии не хватало 442 офицера и 8440 сержантов и рядовых, а фактически некомплект достигал 1167 офицеров и 19 872 сержантов и рядовых. Нехватка пополнений для покрытия некомплекта, достигавшего примерно 21 тыс. офицеров и рядовых (т. е. значительно больше численности личного состава целой пехотной дивизии), естественно, вызывала у меня серьезную тревогу и особенно потому, что некомплект не распределялся поровну между всеми родами войск. Наиболее серьезная нехватка пополнений падала на пехоту, на долю которой приходилось 79,14% всех потерь, понесенных за эту операцию.
Снабжение войск, как и можно было ожидать, натолкнулось на многочисленные серьезные трудности. Большое количество грузов, прибывших на судах всех типов в период между 20 октября и 25 декабря 1944 года, привело к возникновению серьезной проблемы с разгрузкой. За этот период было разгружено примерно 748750 тонн разных материалов, или в среднем около 11170 тонн в день. Хотя при существовавших условиях это было великолепным достижением, но к 25 декабря 180360 тонн грузов продолжали оставаться в трюмах 56 судов.