Патрули, высланные 1 марта, установили, что главные силы противника сосредоточены в районе туземного волока. Во второй половине этого дня и ночью японцы предприняли несколько повторных контратак, которые были отбиты отважными кавалеристами после ожесточенных схваток.
Утром 1 марта, когда генерал Макартур вернулся к мысу Кретин на крейсере «Феникс», я поднялся к нему на борт, и мы вместе спустились на берег. Через Несколько часов он убыл в Морсби. Когда я увидел благополучно вернувшегося Макартура, я почувствовал большое облегчение. Было заметно, что генерал Макартур глубоко удовлетворен успехом высадки на острове Лос-Негрос. Он дал мне указания принять все меры для использования этого успеха. Когда я показал Макартуру длинную радиограмму его штаба, которую я только что получил и в которой по складам разбиралось, что я должен делать, он приказал оставить ее без внимания.
Тогда я немедленно послал по радио приказ командиру группы «Бруэр» генералу Свифту с указанием усилить разведывательные части на острове Лос-Негрос, перейти в наступление и развить достигнутый успех, захватить бухту Зеадлер, распространить контроль на все острова Адмиралтейства и приступить там к быстрейшей постройке аэродромов и временных причалов. Этот радиоприказ был подтвержден и дополнен боевым приказом № 11 от 1 марта 1944 года, который заменил приказ № 9 от 26 февраля 1944 года.
2 марта в Хиэне Харбор высадился с танкодесантных транспортов эшелон поддержки разведывательных сил. Это было большим облегчением для изнуренных боями людей штурмового эшелона. Атака, предпринятая во второй половине дня всеми силами, находившимися на плацдарме, была успешной, и наши части заняли весь район посадочной площадки Момотэ. Ночью противник произвел несколько атак против наших окопавшихся частей. Хотя немало японцев просочилось сквозь наши линии и хотя им удалось в некоторых местах порвать наши телефонные провода, однако в целом атака японцев причинила нам мало вреда. Но генерал Чэйз, командовавший разведывательными силами, прислал мне по радио 2 марта настойчивую просьбу о присылке подкреплений. Полностью оценив его положение и учитывая, что подкрепления быстро достигнут цели лишь в том случае, если будет обеспечена их переброска на эскадренных миноносцах и. быстроходных транспортах, я послал моего начальника штаба генерала Патрика на. мыс Зюдэст с тем, чтобы поручить командиру морского оперативного соединения № 76 адмиралу Барби выделить, если возможно, эти корабли. В этом деле были некоторые трудности, поэтому 3 марта я вылетел туда сам, и мне удалось убедить адмирала в настоятельной необходимости выделения этих кораблей, чтобы дать возможность подкреплениям прибыть в Хиэне Харбор к утру 4 марта. Когда он, наконец, привел три быстроходных транспорта и восемь эскадренных миноносцев в состоянии готовности к мысу Зюдэст, то 2-й эскадрон 7-го кавалерийского полка и 82-й дивизион полевой артиллерии общей численностью около 1250 человек погрузились на корабли немедленно, отплыли в тот же день и рано утром 4 марта прибыли в Хиэне Харбор.
Другим делом, улаженным при этой встрече, было уточнение места высадки последующих эшелонов боевой группы «Бруэр». Адмирал предлагал высадить их в Хиэне Харбор, но я настаивал на высадке их в Салами Бич, внутри бухты Зеадлер. Адмирал вполне естественно возражал против этого, ибо бухта Зеадлер некоторое время перед этим была заминирована союзными военно- воздушными силами, а вход в нее защищался тяжелыми орудиями. Однако, когда я указал ему, что высадка боевой группы «Бруэр» в Хиэне Харбор создаст слишком большую концентрацию войск на этом очень узком участке, на котором, возможно, их нельзя будет выгодно использовать, то он, наконец, согласился. Проведя инспекцию 2-й кавалерийской бригады в Дободуре, я вернулся 4 марта на мыс Кретин.
Тем временем я приказал генералу Свифту немедленно отправляться на Лос-Негрос, а адмирал Барби направил танко-десантные транспорты на мыс Зюдэст для переброски 12-го кавалерийского полка и 271-го дивизиона полевой артиллерии и обслуживающих подразделений на Лос-Негрос, куда они должны были прибыть 6 числа.
Тогда же, 3 числа, разведывательные части усилили свою круговую оборону и приступили к работе на посадочной площадке в Момотэ. В течение следующей ночи японцы провели несколько стремительных атак. Они совсем не пытались скрыть свои передвижения и врывались с криком и пением в полосу нашего боевого охранения, где наши пулеметы буквально косили их толпами.