— Давно вас одели так? — поинтересовался Павлов.
— Нет, недавно. Перед тем как предложили ехать в «лучшую страну мира», нам и выдали эти костюмы,—ответил Вова.
— Что же это за «лучшая страна»? — как бы не понимая, спросил Павлов, поглядывая на собравшихся американцев.
— Америка. Они так называют свою страну,— Вова кивнул в сторону американцев.
— Мы с радостью покидаем Германию, где так много наших товарищей погибло от голода, побоев, болезней и пыток. И мы никогда не забудем этого! — Вова посмотрел на Павлова, одобрительно кивнувшего ему, и продолжал:—Мы не обрадовались американским костюмам, их соевой похлёбке и кофе с сахаром. Мы не поверили их сказкам о «лучшей стране мира» и клевете на нашу Родину. Мы много дней и ночей мечтали и рвались домой, в нашу страну…
— Не могу больше говорить…
— Ничего, ничего… успокойся… А я-то думал, ты самый крепкий,— шутил Павлов, подбадривая Вову, а у самого дрожал голос от волнения.
— Он и есть у нас самый сильный,— проговорила Люся и покраснела.
— Друг мой Андрей и ещё несколько наших активистов недавно вывезены из этого лагеря. Как бы, товарищ Павлов, найти их?
— Найдём, обязательно найдём и поможем вернуться на Родину,— успокоил его Павлов.
— Ну, дайте-ка я ещё на вас погляжу. И узнать нельзя, как выросли! — говорил Павлов, усаживая Вову и Люсю в свою машину.
— Наверно, те самые, товарищ майор?
— Вот видите, он вас знает, а вы его нет. Знакомьтесь. Он вашего дружка Жору нашёл. Это товарищ Зорин, мой боевой друг. Вместе до Берлина дошли и вместе здесь пока остались. — Павлов вздохнул.
— Ну, как вы здесь очутились? Будто действительно за нами приехали?—говорила Люся,—Так в жизни не бывает, так только в сказках рассказывается.
— Почему же? Обещал — и приехал. Вот пусть Зорин скажет, я всегда слово держу,— пошутил Павлов. А потом рассказал, каких трудов стоило обнаружить их лагерь.
— Что дальше делать собираетесь?
