— Жора, а ты знаешь, я тоже хочу танкистом…
— Честное слово… Потянешь левый рычаг на себя — танк влево пойдёт, правый — вправо,— с жаром продолжал Жора, так как почувствовал, что все поверили ему.
Только Вова в эту минуту думал о Толе. Ведь он, как и его школьный друг Витя, собирался быть летчиком, хотел походить на Валерия Чкалова, и вот нет с ними Толи. «И кто знает,— думал Вова,— кто из нас осуществит свою мечту?»Вове было очень грустно, но он не высказывал своих чувств товарищам. «Пусть они хоть сейчас,— думал он,— немножко поговорят, ведь им так мало приходилось быть свободными в своих разговорах и поведении».Он снова, прислушался к разговору девочек. Они тоже чувствовали себя по-иному, чем в лагере, уже привыкли к ребятам и непринуждённо разговаривали между собой. Только Аня ещё оставалась такой же, как всегда,—хмурой и расстроенной.— Что же ты ничего о себе не рассказываешь?— спросила Люся и обняла Аню.
— Мне особенно нечего рассказывать,— Аня растерялась и покраснела.
Ей стало неловко. Ведь и в самом деле так получилось, что ей нечего рассказывать. Она и бежать не собиралась, как эти мальчики, она и девочкам не решалась помогать, когда на кухне работала. Действительно, не о чем ей рассказать.Только под вечер прибыли ребята в какое-то местечко с узкими улицами и каменными, удивительно одинаковыми одноэтажными домами, крытыми черепицей. Солнце уходило за гору, отбрасывая золотые лучи на верхушки остроконечных крыш. Улицы были безлюдны. Где-то мычали коровы, лаяли собаки, похрюкивали свиньи.Машина остановилась. Ребята смолкли. Вышел шофёр, посмотрел назад на дорогу и закурил сигарету. Через несколько минут проехала легковая машина, в которой сидела толстая фрау. Шофёр быстро залез в кабину, мотор заурчал, и грузовик с ребятами помчался вслед за легковым «Оппелем». Скоро обе машины свернули на просёлочную дорогу, обсаженную серебристыми тополями. В конце тополевой аллеи показалась усадьба: слева — большой из красного кирпича господский дом, увитый плющом; справа — невысокие постройки, тоже каменные, но с узкими окнами и белыми шиферными крышами.— Кажется, приехали,— сказал Жора.
Всех давно уже мучил голод. Аня сказала:— Ах, если бы раздобрилась толстуха да покормила нас!
— Конечно, покормит, а как же! Если нас не кормить, так мы и работать не будем. Она, пожалуй, это понимает, хотя и немка,— рассуждал Вова.
