От Балаклавы к Инкерману полностью

Вспомним историю с полковником Поповым, считавшимся одним из способнейших офицеров гвардейского генерального штаба. При назначении его исправляющим должность начальника штаба войск в Крыму последний имел «неосторожность» попасть на аудиенцию к Николаю I. Этого было достаточно, чтобы Меншиков, узнав о встрече, по прибытии Попова в Севастополь принял его весьма нелюбезно и даже не допустил вступить в должность. Устраненный от всякого участия в делах штаба, Попов состоял то при князе Горчакове, то при начальнике Севастопольского гарнизона генерале Моллере. После краткого периода «милости» главнокомандующего и допущения к работе над планированием и подготовкой Балаклавского сражения был возвращен обратно в Петербург.^{1110}

Основной удар планировался на северную оконечность правого фланга оборонительной линии союзников, защищаемой батальонами 2-й дивизии, считавшуюся слабым местом британской позиции.^{1111} Успех достигался внезапностью нападения, последняя, в свою очередь, — скрытностью выдвижения.

Англичане чувствовали опасность, понимали, что если русские пришли раз, они придут снова. При этом не обязательно туда, где их ждут.

Генерал Эванс, чья опытность была уже доказана событиями Альминского сражения и флангового марша к Севастополю, обоснованно считал свое положение ненадежным и неустойчивым. Хотя позиции были удобными, закрепиться на них с помощью долговременных сооружений оказалось чрезвычайно трудно. Даже об элементарной полевой фортификации можно было лишь думать.

Каменистый грунт, перенасыщенный скальными породами, с трудом поддавался шанцевому инструменту, а необходимость постоянных инженерных работ чрезвычайно изматывала личный состав. Переутомление вызывало болезни, болезни уменьшали списочный состав частей, уменьшавшееся число готовых к бою отрицательно сказывалось на плотности обороны.

В итоге с каждым днем вместо усиления линия только слабела и к середине октября «…где бы на протяжении нескольких миль, составлявших правый фланг англичан, русские ни нанесли удар, у тех не могло хватить сил для его отражения».^{1112}

С английской стороны главным действующим лицом событий 26 октября стала упомянутая 2-я дивизия генерала Леси Эванса, которая с принятием решения о начале осады Севастополя 29 сентября заняла сначала участок на крайнем левом фланге английской позиции. 4 октября она перешла с крайнего левого фланга в крайний правый фланг, заняв Инкерманские высоты.^{1113}

Убедившись в невозможности в ближайшее время создать сильную позицию, британцы остановились на многократно проверенном во времена колониальных войн способе контроля растянутой оборонительной линии. Его смысл был в том, что условия местности позволяли англичанам удерживать подступы несколькими передовыми подразделениями — пикетами. Это было разумное решение, давшее возможность небольшими силами перекрывать все возможные пути неприятельской атаки. Кроме того, расположение пикетов при удачной ситуации позволяло какое-то время держать наступающих под непрерывным огнем. Для отражения нападения от английских солдат и офицеров требовались только две вещи: найти в себе силы не побежать и вести огонь с максимальным темпом. И то и другое они делать умели.

Служба на передовых позициях требовала постоянного внимания и изматывала солдат и офицеров не меньше, чем работы в траншеях: «Почти каждую ночь мы становимся под ружье из-за атаки на какой-нибудь пикет или ложной тревоги».^{1114}

Проверку службы тщательно вели назначенные офицеры штаба Раглана или старшие офицеры пехотных полков. Незадолго до русского нападения один из них, подполковник Херберт, «проведал» позиции и напомнил Чемпиону, что если 49-й начнет отходить, 95-й должен возможно дольше удерживать свою позицию, ожидая подхода главных сил.^{1115}

В эту ночь на передовых позициях несли службу подразделения трех полков: пикет 49-го (лейтенант Конолли) был передовым, пикет 95-го (майор Чемпион) располагался ближе к основным позициям. Немного в стороне находился пикет 30-го (капитан Этшли) полка. Каждый из них насчитывал примерно роту солдат, собранную от разных рот полка. Пикет Чемпиона был сильнее остальных — имел две роты: одну от 95-го, другую — их 41-го полков.

Сражение началось необычно. Привыкшие уже к ночным вылазкам русских союзники с удивлением наблюдали вышедшую из города колонну войск, которая к часу дня прошла Килен-балку.

Пока еще ничего не предвещало опасности: «Утро 26-го было особенно красивым и светлым. Всю предыдущую ночь и все то утро в Севастополе стояла большая суматоха: слышались шум людей и звон колоколов, наблюдалось движение огромных масс. 2-я дивизия построилась где-то во время завтрака, получив сообщение о том, что русские наступают, но спустя какое-то время все стихло и солдаты получили приказ разойтись».^{1116}