От Балаклавы к Инкерману полностью

Даже в привыкших к такой войне кавказских войсках с этим было не так просто. В 1859 г. при стрельбе «с двух неопределенных расстояний» по мишеням из ударных ружей «заготовки» 1854 г. перед Александром II стрелки Кабардинского полка «проценты дали посредственные».^{1129}

Только русские атаковали пикет 49-го полка, как его командир лейтенант Конолли допустил серьезную ошибку, едва не стоившую британцам поражения. Приняв цепь русских штуцерников за очередную вылазку малыми силами, офицер решил атаковать их и, увлекшись движением вперед, сам попал под сильный огонь. Пикет бросился назад, но было поздно: на его плечах уже прочно сидела русская пехота.

Конолли, расстреляв патроны из своего револьвера и потеряв саблю, отбивался от пытавшихся взять его в плен русских подзорной трубой. Ее латунный корпус был слабой защитой от вознамерившихся прикончить храброго ирландца русских. Хотя эта история также возведена в разряд легенд, на самом деле финал подобной ситуации предугадать несложно. Но то ли русские оказались жалостливыми, то ли труба тяжелой, однако офицеру несказанно повезло.

Лейтенант остался жив лишь благодаря капралу Оуэнсу, который не оставил офицера и вытащил его с поля сражения. За этот бой оба стали в 1857 г. кавалерами высшей военной награды Великобритании — Креста Виктории. Для Конолли в качестве еще одной награды был разрешен перевод в Колдстримский гвардейский полк.

30-й полк вел бой неподалеку. Этшли приказал солдатам вести непрерывный огонь, удерживая русских на дистанции. Это не помогло. Противник оказался упорным, и вскоре русские оказались в 60 метрах, после чего Этшли, разделив свой отряд на две части, передав командование второй капитану Бейли, приказал отходить, цепляясь за укрытия и перекрывая русским возможные подступы к главным силам.

Позднее он вспоминал, как остановился примерно с 70-ю солдатами на одной из возвышенностей, откуда хорошо было видно приближающихся русских пехотинцев. И хотя до них было недалеко, шли они очень медленно, с трудом поднимаясь по склону и еще вдобавок продираясь сквозь кустарник. Это свело эффект численного превосходства к минимуму, непрерывный огонь нарезных ружей укладывал на землю то одного, то другого.

Наверное, любая другая пехота давно или отошла бы, или остановилась. В данном случае этого не случилось. Англичане вновь имели дело с той пехотой, которую помнили по Альме. Той, которая могла стоять среди трупов своих товарищей, но продолжать вести огонь; той, которая могла сближаться под сильнейшими выстрелами, демонстрируя, может быть, и не нежную жертвенность, но невольно вызывая уважение сильного противника и страх слабого.

Вот и сейчас противник привычно демонстрировал во все времена поражавшую устойчивость под огнем и, смыкаясь, упорно двигался к цели, не замечая уже нависшей над ним смертельной опасности:^{1130} «Русские представляют отличный материал для войны. Как они умеют умирать!».^{1131}

К великому сожалению, под имевшимся в Крыму командованием эта великолепная пехота могла быть способной только на прямолинейные действия и оказывалась чувствительной к противнику, пусть и более малочисленному, но умело маневрировавшему. Что и произошло сейчас. Что потом повторится при Инкермане, под Евпаторией и особенно на Черной речке.

Спас положение пикет 95-го полка. Когда началась атака, командир пикета Чемпион отвел своих людей немного назад и перестроил в линию. Сам он забрался на какой-то придорожный каменный забор и что-то орал солдатам, подбадривая их и приказывая вести непрерывный огонь без команды, «подпирая» попавший в беду 49-й полк: «Я приказал офицерам трех рот моего пикета идти под кромкой холма и растянуться в цепь, чтобы быть готовыми отразить наступление неприятеля. Легкой роте было дано особое поручение: принять меры против того, чтобы неприятель не смог повернуть их правый фланг. 4-ю роту я оставил за горжей в исходной позиции для защиты ее и батареи».^{1132}

Едва завязался бой, как понявший все Эванс сообразил, что при случае можно будет вполне отрезать увлекшихся атакой русских и разгромить их, достойно отомстив за вчерашнее поражение у Балаклавы.

Выполняя его приказ, английские передовые пикеты удерживали позиции, пока не опорожнили патронные сумки почти до последнего патрона, но дождались помощи от дивизии и подошедшей артиллерии.^{1133}

Эванс своего добился. Тактика пикетов себя полностью оправдала, и англичане получили так необходимое им время. Федоров вывел войска на английские батареи, уже изготовившиеся к стрельбе.

Не понимая грозившей им смертельной опасности, в азарте некоторые русские офицеры увлекали за собой солдат, самоуверенно надеясь таким образом решить исход боя. Один из таких, прапорщик Бутырского полка Кудрявцев, ворвался в казалось слабо защищенное укрепление, но неожиданно наткнувшись на защищавших его англичан, был убит сам и погубил находившихся с ним нижних чинов.