От Балаклавы к Инкерману полностью

Но Рыжов упорно молчит. Потом так же будет молчать Кардиган, потеряв треть своей кавалерии. Значит, не хочет сказать главное, отвлекая наше внимание второстепенными сюжетами, многие из которых трудно связываются в цельную картину, а иногда и совсем не совпадают с воспоминаниями участников. Рыжов в этот момент просто излишне осторожен, демонстрируя качества, которые не позволяют ему считаться хорошим кавалерийским командиром. У него нет ничего, что могло бы поставить его имя в один ряд с вошедшими в историю предшественниками и последователями:

«Кавалерийский генерал должен обладать такими способностями, сочетание которых в одном лице встречается очень редко. Он должен иметь высокий ум, необходимый всякому офицеру, занимающему ответственное положение, соединенный с мгновенной сообразительностью и чрезвычайной смелостью; полным хладнокровием в связи с величайшей стремительностью. Для составления плана действий необходим ум, для его выполнения — стремительность; при отступлении в случае неудачи — осторожность.

Начальник конницы должен наносить удары с быстротой молнии; слова «колебание», «нерешительность» должны быть раз и навсегда вычеркнуты из его лексикона. Но среди бурных порывов конной атаки, среди величайшего возбуждения быстрого преследования, среди рукопашного боя, среди сверкающих клинков и свистящих пуль начальник конницы должен сохранять полнейшее хладнокровие. Его соображения должны быть быстры и немедленно приведены в исполнение. Он должен обладать в полной мере способностью не выпускать из рук своих людей в самые горячие минуты. Без этого никто не может быть истинным великим кавалерийским генералом. Не мудрено после этого, что история занесла на свои страницы столь малое число их.

Все знаменитые кавалерийские генералы выделялись своей стремительностью, энергией, огнем; разница между ними заключалась только в большей или меньшей рассудительности или осторожности, которой они обладали. Бывали известные кавалеристы, вовсе этими последними качествами не обладавшие, но никогда не заслуживал названия хорошего кавалериста тот, у которого не хватало стремительности и энергии».^{643}

Генерал, видимо, так и не понял происходившего и даже не направился к бригаде, ограничившись наблюдением за событиями (судя по всему, с редута №4), после чего начинаются совершенные несуразицы. Назовем этот эпизод «Сближение».

Видимо, ожидавший от британской кавалерии роли неподвижных статистов Рыжов действительно запутался, не мог правильно ориентироваться на поле сражения, не зная, что ему делать дальше. Трудно сказать, в каких отношениях он был с Липранди, но с этого момента последний в своем рапорте делает все, чтобы его оправдать.

Например, отражение русской кавалерии приписывается исключительно действиям неприятельской артиллерии и штуцерному огню. Об атаке английской кавалерии и схватке с ней не говорится ни слова.^{644}

С позиции разумного, Рыжову в этот момент следовало развить действия иррегулярных сотен, приказав «прощупать» местность перед своим фронтом, но он не делает этого, как не делает ничего другого, что могло предотвратить напрасные жертвы.

В это же время англичане так же не спеша двигаются навстречу русским. Адъютант Скарлета лейтенант Эллиот, едва ли не самый опытный офицер Тяжелой бригады,[21] внезапно замечает отряд кавалерии.^{645}

Скарлет мудро подобрал команду своего штаба. Понимая, что собственный опыт командования в боевой обстановке не столь велик, чтобы позволить одерживать грандиозные победы, и будучи человеком напрочь лишенным какого-либо тщеславия, он держал рядом с собой двух опытнейших и умных офицеров, «…которые могли дополнять то, чего не хватало храброму и решительному их начальнику»^{646} — Эллиота и Битсона. Первый был его глазами, второй — головой.

Часто пишут про хроническую близорукость английских командиров. Ничего удивительного в этом нет: в середине XIX в. подобная «беда» была явлением распространенным. Это был бич всех офицеров и всех генералов всех армий. Кроме того, своего рода «профессиональными заболеваниями» английского корпуса современные исследователи военной психологии называют: проблемы с памятью, неврозы и алкоголизм.^{647}

Роковых последствий от этого не происходило, очки были известны обывателям и доступны задолго до событий. Но вот что у Скарлета была проблема с окулистом, это бесспорно. Судя по всему, генерал действительно страдал каким-то тяжелым глазным недугом. Лучшее тому подтверждение — каска 5-го драгунского полка, бывшая у него на голове 25 октября 1854 г. Она хранится до настоящего времени в собрании музея Бернли в Ланкашире. Исследователи обратили внимание на чрезмерно удлиненный и заостренный козырек каски, что позволило им сделать вывод о болезни глаз генерала. Возможно, это была одна из тяжелых форм коньюктивита. Во всяком случае только благодаря адъютантам Скарлет обнаружил присутствие на поле русской кавалерии.