Хотя в Сибири для переселенцев делается многое, местные сибиряки встречают их не очень радушно, особенно в городах. Бедные переселенцы доставляют неприятности горожанам попрошайничеством; вполне естественно также, что необычайно большой наплыв людей приводит к росту цен на все продукты питания. Я неоднократно посещал переселенцев на пустыре, подружившись с некоторыми семьями, которые там пробыли больше недели. Они всегда охотно рассказывали мне о своей прежней жизни, а также о своих надеждах и планах на будущее. Одна женщина очень удивлялась: раньше она читала о том, насколько Сибирь богата дикими животными, но она еще не увидела хотя бы лисы или зайца. Один красивый и смышленый мальчик 12 лет, видимо, путешествующий самостоятельно, с нетерпением ждал встречи со своим отцом, который хорошо устроился где-то к югу от Омска, а пара пожилых людей выражала свою радость скорой встречей с сыновьями, поселившимися в районе Амура и приславшими им денег на дорогу.
Во время эпидемии холеры часто можно было увидеть большие процессии, двигавшиеся по улицам или в ближайшие деревни и обратно. В некоторые дни по улицам города могло одновременно пройти множество погребальных шествий. Примыкающие улицы были огорожены, и все уличное движение остановлено. Впереди процессии шли священники, диаконы и их помощники с хоругвями и иконами, которые нередко были такими тяжелыми, что их должны были нести вчетвером. Сопровождающие шли от одной церкви или монастыря к другой, а те, кому не было места внутри, стояли снаружи до окончания службы. Иногда священники проводили службу прямо во время шествия по улице. Все, кто издали видел такие процессии, почтительно снимали головной убор и энергично крестились, повернувшись лицом к иконам. В начале августа эпидемия заметно пошла на спад, а начиная с середины того же месяца она уже практически сошла на нет. С учетом переселенцев в Тюмени от эпидемии умерло 4000 человек.
В начале августа наступил день именин царевны, которые отметили большим праздником, даже несмотря на то, что эпидемия еще не закончилась.
Лето 1892 года было очень жарким, однако часто случались ливни и грозы, поэтому фрукты уродились необычайно хорошего качества и в большом количестве. Сбор зерна был уже завершен к 1 августа – как сельчане, так и горожане радовались большому урожаю и благодарили за него Создателя. До того момента все лето был серьезный недостаток зерна, и единственный зерновой оптовик Тюмени, влиятельный богач, заработавший свой первый капитал в степях юга Сибири, платя киргизам за их товар фальшивыми серебряными монетами, в течение долгого времени выдавал муку в очень ограниченном объеме и маленькими порциями, но по крайне завышенной цене. А когда в конце лета пароходами привезли достаточное количество зерна из богатой Южной Сибири, наступило сытное время. Крестьяне и другие сельчане, которые, предвидя наступающую нужду, во время сбора урожая продали свои запасы по высокой цене, получили возможность достать в городе зерна для хлеба и посевов. Как-то раз в июле пошел слух, что некоторые из магазинов того капиталиста были охвачены пожаром. Слух оказался верным. Сгорели большие объемы зерна и муки, также в пламени погибло множество лошадей и коров купца. Слышались крики: «Это – кара Божья за то, что он весной не хотел продавать нам зерно, когда мы страдали от голода!» Все, до чего добрался огонь, сгорело дотла.
На все жаркое лето, охватившее Тюмень, мне предоставили красивую просторную мансарду над шиферной крышей дома. Долгое время в ней было слишком жарко спать, даже притом что и окно, и световой люк в крыше были открытыми по ночам, а я спал в костюме Адама сверху на одеяле. В конечном итоге я решил залезть на крышу и расположиться в углублении между одной из сторон крыши и пирамидообразным чердаком у кровельного желоба, в который я упирался ногами. Долгое время термометр показывал днем 40 °R на солнце, а в тени 25–31°. В то же короткое время, когда солнце уходило по ночам, воздух остывал не более чем до 16–18°. На крыше тело остывало очень быстро, поэтому вполне можно было укутаться в одеяло и заснуть. Однако из-за жары я нередко мог лечь или заснуть лишь после полуночи. Обычно я просыпался из-за еврея, который жил на другой стороне улицы, когда он начинал громким голосом читать свою утреннюю молитву. В его манере молиться было что-то фарисейское. Что утром, что вечером он открывал у себя окна, чтобы выкрикивать свои молитвы на весь квартал.
Русские в Сибири, особенно молодежь, нередко проводят ночь в жаркое время под открытым небом в повозке с сеном или соломой или в павильоне на городской площади; многие также спят с открытыми окнами. Преимущество сна на улице заключается в том, что таким образом можно избежать плохого спертого воздуха в доме, а нередко и клопов с навязчивыми вшами.
Летом сюда через Тюмень приехали много сербов, болгар и цыган. Они возвращались домой из Иркутска, где безрезультатно пытались устроиться к золотопромышленнику для работы на приисках на амурской земле.
