От Фарер до Сибири полностью

Мы стреножили одну из наших лошадей и отпустили ее поесть сочной травы в глубине долины вместе с сотнями ее сородичей, которые также со связанными передними ногами могли гулять между групп людей и экипажей. Другую лошадь по желанию владельца вообще отпустили на свободу. День прошел очень весело, мы плавали в Томи, рыбачили в Басандайке, взбирались на склоны по тайным тропам или сидели вокруг самовара с пиалами и закуской на белой скатерти, разостланной на травяном ковре. Естественно, среди присутствовавших на Басандайке мы встретили много знакомых. Но я был особо удивлен, когда к нам с небольшой компанией подошел один знакомый поляк-топограф и представил мне датчанина с женой-немкой. Датчанина звали г-ном Энгельсеном, он, кстати, родился в России, но прекрасно говорил на своем родном языке. Он надеялся получить назначение неподалеку от Ачинска на железнодорожной станции, которая на данный момент была в процессе постройки. Г-н Энгельсен был вторым датчанином, которого я повстречал в Сибири, а норвежцев там явно не больше[75]; шведы, особенно происходившие из Финляндии, встречались чуть чаще – они как российские подданные были отправлены сюда в ссылку.

После увлекательного дня люди постепенно начали выезжать обратно в город. Когда началось смеркаться, оставалось лишь несколько повозок, и мы тоже подумали о том, что уже пора собираться домой. Но, начав запрягать лошадей, выяснили, что лошадь, которую мы совсем отвязали, куда-то делась. Поэтому мы уехали с той, которая у нас была. Вблизи Басандайки за поместьями и дачами еще находились две деревни. Мы направились к ближайшей из них, намереваясь сообщить о том, что убежала наша лошадь, и поручить крестьянам привести ее в город, если они ее найдут. Сразу же после этого мы увидели, как к нам от деревни направился всадник. Он скакал на нашей лошади, и мы его призвали отдать ее нам.

– В общем, – сказал мужик, – если это ваша лошадь, то вы ее получите; но в таком случае, так как ее поймал не я, а другой мужик в деревне, лучше всего, если вы вернетесь в деревню и решите с ним вопрос, потому что я не знаю, какое вознаграждение он захочет получить за свою услугу.

Поскольку мы не смогли его переубедить, торговец пушниной настоял на том, чтобы ехать в город. До него было почти полмили, но бывшие с нами двое оптовиков хотели вернуться в город на одной лошади, ведь уже очень поздно, говорили они. В итоге нам пришлось вместе со всадником поехать в деревню. Он показал нам жалкую лачугу, которая находилась в глубине небольшого двора. Повозка подъехала к воротам, к которым была привязана убежавшая лошадь. Мы вошли в хижину.

– Вот тот, кто поймал коня, – сказал наш добровольный проводник, который, к слову сказать, был десятским деревни (дежурным полицейским), – теперь вы можете решить с ним вопрос.

– Сколько вы хотите за коня? – спросил его хозяин, обращаясь к крестьянину.

– Мне все равно, – ответил тот, – если дадите мне что-нибудь, я буду вам благодарен, а ничего не дадите – тоже будет хорошо.

Тогда продавец пушнины позвал маленького мальчика – одного из сыновей крестьянина – и дал ему три рубля, за которые мужик был очень благодарен. На этом мы должны были тут же отправиться домой, но возникло затруднение – торговец пушниной был не очень трезв, а когда он даже чуть-чуть выпивал, ему в голову приходили причудливейшие вещи, а временами с ним случалось delirium tremens, или белая горячка. Как двое компаньонов ни убеждали его сесть и поехать, он на это не обращал никакого внимания:

– Погодите минутку, дайте нам выпить немного водки, и мы тут же поедем.