– …Мне разрешено добавить к ранее сказанному ещё только одно слово, после которого вы должны либо подписать бумаги, либо мы извинимся за потраченное вами время, проводим вас обратно до аэропорта и посадим на рейс до Тусона, – договорил Ричард Хейз. Артур замялся.
– Какое же это слово? – спросил нерешительно он.
– Марс, – ответил Хейз.
Неделями он следил за тем, как подходит к развязке полёт на Марс. Несколько дней назад, когда корабль вышел на орбиту, НАСА обнародовало кадры «Одиссея», чуда человеческой мысли и техники, парящего над красной планетой. Тогда Артур организовал штаб для всех студентов. Им выделили аудиторию, куда выводилась трансляция НАСА, и вместе они следили за показателями. Просто в образовательных целях и ради ощущения причастности. Когда модули оторвались от корабля, аудитория была набита битком. Все знали, что видео идёт с задержкой, и что часть трансляции будет подвисать, пока «Одиссей» находится в тени планеты относительно них, но в целом это не пугало. Вид на четыре огромных модуля, с рёвом уходящих вниз с орбиты, наполнял сердце профессора сжимающим торжеством. Потом эта авария. Он видел, как студенты сидели с широко открытыми глазами, разинув рот. Некоторые сдерживали слёзы, когда в эфире звучали голоса капитана Кинга, спасающего Кристофа Ламбера и Рашми Патил от смерти. Артур помнил миг ликования, когда все модули сели на поверхность, как в воздух летели пиджаки, шапки и прочие предметы одежды, как студенты вопили от счастья. Помнил, как сам чуть не плакал, когда смотрел трансляцию камеры с одного из модулей и видел, как из другого выбежали две фигурки в скафандрах, и рванули в третий, повреждённый. Никакой церемониальности. Они выдержали тяжелейшие испытания. А здесь, на Земле, людям оставалось лишь сопереживать и восхвалять их мужество.
Хейз был прав. Всего несколько дней назад люди высадились на Марсе, а сегодня им понадобился астробиолог для этой миссии. Вы бы отказались подписать соглашение? Вот и Артур, услышав заветное слово, резко вздохнул, демонстрируя уверенность, открыл папку и довольно быстро подписал, не читая, все четыре документа. Агент Коллинс взяла из его рук папку, проверила подпись на всех листах, кивнула остальным и положила папку на край стола. Ричард Хейз ловко выудил из портфеля другую папку, толстую и слегка помятую, и положил её на стол. Вытащив из неё несколько верхних листов, прошитых в углу, он протянул их Уайту. На листах стояла печать «Совершенно Секретно» и ещё несколько штампов, которые Артур не стал разглядывать.
– Перед вами документ, полученный нами девять часов назад с колонии на Марсе. Этот рапорт составлен и подписан всеми участниками экспедиции и подкреплён фотографиями, – сообщил ему Джулиани, пока профессор листал страницы. – Примерно двенадцать часов назад группа из четырёх человек на Марсе вступила в контакт с инопланетной жизнью.
В эту самую секунду Артуру попалась фотография. Кто-то сделал её на камеру в шлеме скафандра. Перед ним раскинулась неожиданно цветастая марсианская равнина, слева и чуть впереди снимающего стоял, закрывая часть обзора, другой колонист в скафандре – со спины не было видно, мужчина это или женщина – а прямо перед ними в воздухе завис какой-то шар большого размера, частично прозрачный, а местами какого-то ярко-белого цвета, с переливами, как на… как на мыльном пузыре. Так вот откуда взялось название операции. Внутри пузыря было заметно изображение какого-то помещения, в центре которого стоял стол, а вокруг него – люди. Он узнал Айзека Кинга, того самого капитана, чьё лицо вчера украсило обложку журнала «The Times».
Нет, Хейз не прав. Неверно говорить, что ради участия в этой операции Артур был бы готов рискнуть свободой. На самом деле, ради этого он готов был бы отдать её всенепременно и заранее. Да и не только свободу, но и саму жизнь.
– Доктор Уайт, специальная комиссия ООН, осведомлённая о проекте, собирает здесь контактную группу из представителей стран-участниц марсианской экспедиции. Их правительства, в том числе и США, осведомлены обо всём происходящем, и они настояли, чтобы в состав участников на Земле вошли дипломаты из постоянных представительств в ООН, – продолжил Сэмюэл. – Однако, в НАСА, – он взглянул на Хейза, – решили, что будет правильно дополнить проект людьми науки. Вас привлекли не от США, а от всей планеты, как лучшего астробиолога и астрофизика заодно. Из Германии уже летит доктор Генрих Ланге, один из лучших социопсихологов в мире, его помощь тоже будет неоценима.
– А чего именно вы от меня ожидаете? – Артур был ошарашен происходящим, возбуждён, но всё же профессионализм заставлял его критически оценивать свою роль. – Разве вам могут потребоваться мои знания?
