Кстати говоря, последние пять фрегатов русского флота также прослужили вполне пристойный по отечественным меркам срок: «Дмитрий Донской» – до 1872г., «Пересвет» и «Ослябя» – до 1874г. Не повезло лишь «Александру Невскому» и «Олегу». Первый из них потерпел навигационную аварию в проливе Скагеррак и погиб с потерями в экипаже. А «Олег» 3 августа 1869г. был протаранен русским же броненосцем «Кремль» при отработке совместных маневров. Фрегат затонул в течение 15 минут, погибло 16 человек.
Вот так появились корабли, наделавшие столько шуму осенью 1863 года. Сейчас, конечно, уже трудно судить, насколько сильно они в реальности подействовали на лондонских политиков и британское общественное мнение. В конце концов, в случае реального обострения отношений с Россией англичанам ничего не стоило бы послать три-четыре своих линейных корабля, столько же больших фрегатов и дюжину корветов, шлюпов, бригов для блокады русской эскадры в Нью-Йорке и пару фрегатов и несколько корветов для аналогичной акции в Сан-Франциско. А опыт копенгагенских побоищ 1801г. и 1809 г. показывает, что когда под угрозой оказываются реальные интересы Великобритании, то такие понятия, как суверенитет, нейтралитет, мощная артиллерия на береговых фортах и тому подобное, отходят на задний план. Необходимо учитывать и то обстоятельство, что в интересах Польши Англия не действовала бы в одиночку. Создание «малой Антанты» в составе Польши, прибалтийских государств, может быть – Швеции и Турции, – давний французский проект, чуть было не осуществленный Наполеоном. С одной стороны, такая «малая Антанта» служила бы «горчичником к затылку» объединяющейся Германии, с другой – выполняла бы роль «санитарного кордона» в отношении России. И континентальная Франция в таком «горчичнике» и «кордоне» была заинтересована гораздо больше, чем Англия.
То есть, имея руки, развязанными в Европе, и пару французских броненосцев в придачу (а французы уже имели опыт трансокеанских рейсов броненосных судов), англичане могли бы не просто блокировать гавань Нью-Йорка, но и войти в эту гавань и захватить или уничтожить русские суда, пусть и под огнём американских батарей. И вряд ли Линкольн, сознавая, что Уолл-Стрит находится под прицелом французских броненосцев, отважился бы послать войска в Канаду. Пришлось бы ограничиться дипломатическими нотами сожаления и негодования.
Были у англичан и другие способы воздействия на правительство Линкольна. Скажем, в виде угрозы передачи Конфедерации тех самых двух башенных броненосцев «Миссисипи» и «Северная Каролина», которые фактически уже были закончены постройкой и стояли на «карантине» в Ливерпуле. И, в придачу, еще и броненосца «Первенец», строившегося в Англии для России (кстати, ничем не худшего, чем «Нью Айронсайд»!) Почему бы им, с волонтёрскими экипажами, как и «Алабаме», под флагом Конфедерации не войти в гавань Нью-Йорка и не устроить там побоище? А затем отправиться дальше, снимать блокаду с Уилмингтона, Чарльстона…
А дальше Конфедерацию ждали бы потоки современного оружия с английских фабрик, толпы французских и польских добровольцев, жаждущих спасти романтический Юг от алчных капиталистов-янки… И одно дело – безоговорочная капитуляция, другое – договорный мир, по которому Конфедерация могла бы выторговать себе широкую автономию, право содержать вооруженные силы, главное – вести независимую импортно-экспортную политику…
При таком раскладе, посылка русских эскадр в Нью-Йорк и Сан-Франциско выглядела бы уже не столько как способ надавить на Англию, сколько как большая внешнеполитическая провокация.
В случае же официального объявления войны англо-французы просто потребовали бы от Линкольна, сославшись на то, что они сами свято блюдут правила нейтралитета, выхода русских кораблей в море, под пушки английских и французских линкоров. В лучшем случае, Лесовскому пришлось пойти на ту же сделку, на какую пошел в 1809 г. в Лиссабоне Синявин, и под «почётным эскортом» британского флота отвести свои фрегаты в английские порты, где бы они тихо-мирно простояли бы до очередного потепления отношений между двумя державами.
Но, очевидно, в Петербурге просто-напросто не рассматривали вариант реального ухудшения отношений с Англией. Проводя показательные демарши против Великобритании, российские чиновники и капиталисты продолжали заказывать на английских верфях корабли, а на английских заводах – броню и машины для военных и торговых судов. То есть – вполне стратегические по тем временам материалы! И, с этой точки зрения, посылка эскадр Лесовского и Попова в американские порты выглядит больше как пиар-акция для внутреннего потребления: вот, мол, смотрите, какие мы крутые: и либеральные реформы проводим, и восстание в Польше при этом подавляем, и еще и нос супостатам из дальнего зарубежья утираем!
США