Характерной особенностью французских фрегатов был относительно небольшой удельный вес бомбической артиллерии на их борту – основным вооружением до конца 50-х годов оставались гладкоствольные 30-фунтовые пушки разной длины ствола; зато французы раньше англичан и американцев начали внедрять нарезную артиллерию, и в больших количествах, и в 60-х годах их винтовые фрегаты несли уже преимущественно нарезные орудия.
Подводя некий промежуточный итог, можно констатировать, что в десятилетие после Крымской войны крейсерские силы Великобритании превосходили таковые ее двух основных потенциальных противников – США и Франции. Однако в этом привычном раскладе (США отстаивали свою независимость в союзе с Францией в 1776–1783гг. и воевали против Англии в 1812–1815гг., когда в Европе гремел заключительный аккорд Наполеоновских войн) совершенно неожиданно возникла четвертая сила.
К 1 сентября 1863г. гавань Нью-Йорка буквально расцветилась русскими флагами: целых шесть крупных кораблей – фрегаты «Александр Невский», «Ослябя», «Пересвет», корветы «Варяг» и «Витязь», клипер «Алмаз» – собрались здесь под флагом контр-адмирала Лесовского (вообще-то, являвшегося военно-морским атташе России при правительстве Линкольна). А к 1 октября в Сан-Франциско прибыло еще 5 русских кораблей: корветы «Богатырь», «Рында» и «Новик» и клипера «Абрек» и «Гайдамак». Формально корабли прибыли в американские порты для ремонта и устранения поломок, случившихся во время океанского плавания, по факту – с дружественным визитом, а в реальности это была мощная антибританская демонстрация русской военно-морской мощи.
Подоплёка этой истории такова: в 1863 г. царское правительство приступило к подавлению очередного польского национально-освободительного восстания. И Англия, и Франция к начавшейся экзекуции относились неодобрительно. Францию с XVI века связывала с Польшей взаимная симпатия, помноженная на династический брак, и идея возрождения Польши едва не удалась дядюшке правящего императора Луи-Наполеона Наполеону I. У англичан же появилась дополнительная возможность потрепать нервы царской камарилье в рамках затяжного русско-британского колониального противостояния. Обе «атлантические» державы готовились оказать помощь польским «конфедератам», как уже оказывали ее конфедератам южных штатов, и в российских военных и дипломатических кругах эту связь уловили и сделали соответствующий вывод: «Враг моего врага – мой друг». Таким же «врагом врага» был Линкольн. Степану Степановичу (Лесовскому) были даны соответствующие указания, Линкольн откликнулся быстро и позитивно, и результатом стал сбор русских крейсеров в гаванях Нью-Йорка и Сан-Франциско.
Нью-Йорк на несколько дней был охвачен пароксизмам российско-американской дружбы: в городе одна за другой проходили демонстрации, офицеров с русской эскадры буквально носили на руках. В стране, которая в течение уже трех лет сражалась с сильным и опытным противником, по сути дела, в международной изоляции, это неудивительно. Кроме того, очевидно, нью-йоркские обыватели по своей американской наивности хотя бы в душе, но надеялись на то, что эти мощные корабли с отменными экипажами отправятся под форты Уилмингтона и Чарльстона погибать вместо их сыновей. Но так как манифестации шли, а русские корабли явно не собирались впрягаться в межштатовскую драку, то бурный восторг постепенно сменился разочарованием и даже охлаждением.
Тем не менее, задача эскадр Лесовского и Попова (судами, собравшимися в Сан-Франциско, командовал контр-адмирал А. А.Попов) была выполнена. Неожиданное явление на исходных позициях для «прыжка» на британские коммерческие коммуникации двух сильных эскадр явно впечатлило лондонских политиков. Которых в то время, в общем-то, трудно было заподозрить в том, что они пойдут на какой-либо риск ради Польши. Наполеон III, оставшись в одиночестве, ограничился словесными демаршами и предоставлением убежища разбитым польским конфедератам. Восстание было благополучно подавлено. Эскадры стали потихоньку собираться домой. Причем отечественные летописцы славы российского флота не забывают намекнуть на то, что эскадра Попова, мол, уж точно спасла Сан-Франциско от нападения или «Самтера», или «Алабамы». Хотя, в общем-то, прекрасно известно, что «Самтер» к тому времени давно прекратил своё существование в качестве рейдера, «Алабама» даже не пыталась проникнуть в Тихий океан, а «Шенандоа» в то время только еще строился. Но так приятно чувствовать себя всеобщим Брюсом Виллисом!
Так откуда же взялись на двух океанах эти великолепные эскадры, сумевшие так круто повернуть флюгер британской политики? У России, которая в годы Крымской войны, на зените своего могущества, не смогла организовать ни одной мало-мальски стоящей упоминания крейсерской операции против английского и французского судоходства?