— Нет, я этого не говорил и не думаю, к тому же у рыбаков работают люди, отнюдь не второго сорта. В отличие от моего предшественника ваша беда в другом. Вы почему-то решили, что можно пить, когда захочется, и при этом вам кажется, что это не мешает вашей работе. Вы отстали от жизни! Время морских волков под постоянным "шефе" прошло. Утверждение, что судоводитель "всегда выбрит и чуточку пьян", всего лишь анахронизм — суда и скорости теперь не те, интенсивность судоходства тоже, да мало ли еще причин. Смотрите, чтобы не оказаться в стороне от фарватера, как говорил капитан и писатель А. Реутов.
— Пусть так, но почему "Эстрыбпром"?
— А вам не понятно? Там что — люди второго сорта? Я так не считаю. Разве у вас, кроме судоводительской, есть другая профессия, которая бы помогла вам прокормить жену, двоих детей и остаться уважаемым среди друзей человеком? Да просто потому, что у вас достаточно знаний и опыта, чтобы быстро стать там капитаном. Ко всему вы беспартийный, а у них на судах не тратят впустую время на собраниях и политзанятиях. И нюхать вас там, а вы это страшно не любите, будет некому.
— А если я откажусь? — сказал он сквозь зубы. Глаза его сощурились, заблестели гневом.
— Я знаю только одно: "ЕСЛИ" не для вас. Комиссар знает суть вашего проступка, а это значит, что завтра будет знать капитан-наставник, и не только он. К тому же я говорю вам честно — вы мне не нужны, у меня свой взгляд на тех, кто пьет капитанский коньяк на халяву. До завтра, я, думаю, вам хватит времени подумать.
Разговаривать на другой день с капитаном-наставником и Комраковым было легко, ночь, проведенная дома с женами и детьми, всегда настраивает моряка на доброжелательный лад. Как я и ожидал, наставник легко простил мне небольшой обман, конечно же, он сразу догадался о причине нашего отклонения, но был рад, что молодой капитан оказался сообразительным и все взял на себя. Мы составили с ними рапорт в Службу мореплавания и рейсовое донесение начальнику пароходства. Согласовали с первым помощником его донесение в партком, в котором к моему удивлению я был удостоен многочисленных похвал. Выпив положенную рюмку за приход, они ушли, а я вызвал вахтенного и спросил, на судне ли старпом. Оказалось, что тот ушел на берег до моего прихода. Что ж, подумал я, видимо, он еще не созрел для разумного решения, и позвонил Чижикову, вдруг тот дома? Его совет был бы сейчас для меня не лишним. Но телефон молчал.
Как-нибудь в другой раз я опишу экзекуцию под названием инспекторский осмотр, иначе эту процедуру придирчивых поисков недостатков в работе командиров на судне не назовешь. Правда, на сей раз все замечания проверяющие списывали на моего предшественника, но старпому, стармеху и боцману пришлось попотеть. Стоять вроде как свидетелем мне было неприятно, члены комиссии словно подчеркивали: что с тебя, молодого и неразумного, взять! Оценку поставили удовлетворительную, но замечаний написали более двадцати пунктов. Когда механики-наставники ушли к стармеху, а капитаны-наставники в мою каюту, на судно прибыли начальник Службы мореплавания и зам. начальника пароходства. Перед ними за рейс отчитался Леемет, дал похвальную оценку моих действий, отметив при этом, что молодой капитан склонен временами к неоправданному риску. Тут его прервал зам. начальника вопросом, в чем конкретно это выражалось?
Смущенный старый морской волк ответил, волнуясь, глядя на меня и путая русские и эстонские слова:
— Молодой селовек. Сто фы торпитесь? Снаете, сто море не люпит спеска. Польсой туман стоять надо. Спесыть — кур смесыть. А фообсе, он путет хоросый капитан.
У присутствующих при этих словах губы растянулись в невольной улыбке и весело заблестели глаза.
— Что ж, я думаю, капитан-наставник все сказал, — на правах старшего взял слово Борис Михайлович Левенштейн. — Спешить нельзя, но работать поспешая необходимо. Для скидки на молодость у нас времени нет, принимая новые суда, учиться придется на ходу. И водить их придется по-новому — быстро, но соблюдая правила хорошей морской практики. Во вторник на совете пароходства доложу наше решение. Поздравляю вас с первым успешным рейсом и желаю вам счастливого и безаварийного плавания.
В этот день я пришел домой поздно, наставники поздравляли меня с первым рейсом от души, что, конечно же, было приятно.
ПЕРВЫЙ УСПЕХ
"
Мы будем спорить с бешеной волною
И вслушиваться в шторма голоса".
* * *
Удивительно мало фотографий осталось о том времени, когда он командовал "Ферганой", — подумал Велев, разглядывая альбом. Да и записей в дневниках совсем немного, и все они, деловые и скупые, свидетельствовали о том, что на них у него не хватало времени. Да, это было так, получив власть, вернее, большие возможности, он торопился многое сделать, молодость не терпит промедления, казалось, что успех совсем рядом и вот-вот придет.
