Те первые дни на "Сулеве" я вспоминать не люблю, меня до сих пор одолевают противоречивые чувства. Судно, которое при первой встрече казалось средних размеров, оказалось все же небольшим, и экипаж из двадцати четырех человек для него был слишком велик, что во многом наложило отпечаток на стиль жизни и работы. Старший командный состав — относительно молод, профессиональный уровень матросов и мотористов, впрочем, как среднего и младшего командного состава, был не сравнимым с тем, что наблюдалось на "Жан Жоресе". Боцман довольно опытен, однако основные навыки работы приобретены им в Военно-морском Флоте, командовать матросами, которые вот-вот станут его командирами, ему было нелегко. Почти та же ситуация сложилась и в машинной команде, там тоже ковались кадры для новых судов. Поэтому постоянно чувствовалось состояние неопределенности, ожидание больших перемен. Большинство членов экипажа считали себя временными, и, несмотря на желание работать и вести себя хорошо, личные амбиции были у многих все же немалыми.
Потом, с годами, я пойму, что труднее всех в этой остановке приходилось капитану. Создать постоянный, под его стиль командования экипаж шансов у него не было. Понимая это, а человек он был отнюдь не глупый, порой перегибал палку, срывая досаду и неудачи на тех, кто казался ему не совсем угодным. По каким причинам в их число попал я, выяснится через два года, но тогда казалось, что капитан не возлюбил меня, ознакомившись с личным делом. Частично это оказалось верным, но все же основной причиной явилось желание придержать молодого, но шустрого и, как думал капитан, человека со связями. Иначе он не мог расценить похвалу в адрес свежеиспеченного выпускника училища со стороны отдела кадров и начальника службы мореплавания С.Н. Ермолаева.
В должности камбузника пробыть пришлось недолго, видимо, поняв, что возмущаться и жаловаться я не буду, мнение обо мне начальство изменило. К тому же первый помощник настойчиво предлагал мою кандидатуру на пост секретаря комсомольской организации судна. Должность сия при наличии на судне замполита и секретаря партийной организации, лиц официально отвечающих за морально-политическое состояние экипажа и его идеологическую подготовку, была чисто символической. Она обязывала во всем помогать партии в выполнении поставленных задач, нести какую-то ответственность за поведение молодежи и снимало часть ответственности со "старшего брата". Впрочем, это диктовалось временем и во многом международным положением — начиналась новая стадия холодной войны, когда две идеологические системы мира приступили к гонке атомного вооружения.
Крушение колониальной системы вызвало цепную реакцию во всем мире, и вслед за тремя крупнейшими государствами Азии — Китаем, Индией и Индонезией в пятидесятых годах добились независимости несколько стран Африки. Первыми в 1951 году это сделала Ливия, в 1952 — Египет, два года спустя независимость завоевали Марокко, Тунис, Судан и разгорелась жестокая война в Алжире. В 1957 году волна национально-освободительного движения двинулась на юг и прошла по Западной, Центральной и Восточной Африке. Тогда никто не знал, что именно в портах этих Африканских стран вскоре придется работать морякам пароходства.
В моряки заграничного плавания попасть было нелегко, проходили они тщательный отбор, да и молодые люди в то время были воспитаны в духе патриотизма, не говоря уже о тех, кто прошел войну. Любая, пусть даже очень незначительная принадлежность к организациям, сотрудничающим с людьми, подозреваемыми в связях с иностранными разведками, вызывала искреннюю реакцию отторжения, поскольку такие иначе, как "фашистские прихвостни" не рассматривались. Кроме того, каждый из моряков знал, что на судне за ним приглядывает не одна пара глаз, а лишиться престижной профессии и надежного заработка никому не хочется, к тому же это грозило немалыми осложнениями в дальнейшей карьере ему и его семье на берегу. Способствовала этому и строгая система увольнения за границей, группами не более трех человек, из которых один был непременно из командиров, и выходить на берег разрешалось только в дневное время. Посещать публичные мероприятия, рестораны, бары, не дай бог со стриптизом, и ходить в гости строго запрещалось.
