По мнению старшего помощника капитана Чижикова Адольфа Садоковича, гурмана и большого любителя поесть, камбузная плита по своему значению для судовождения была всегда важна не менее чем компас. Как говаривал он в минуты ожидания очередного приема пищи: — Именно плита является кузницей морского духа, источником здорового наслаждения и истинного вдохновения тех, кто судовождение осуществляет, как и другие надобности по поддержанию судна на плаву и обеспечения безопасности по морю плывущих.
Видимо, проектировщики и строители этого судна забыли, что путь к сердцу мужчины, в том числе и моряков, лежит через желудок и в век электричества, — на судне где имелось два дизель-генератора немалой мощности, установили плиту, подобную тем, что устанавливались еще на парусниках первооткрывателей. Правда, при этом, словно в насмешку, поставили электрическую печь для выпечки хлеба.
Мне в своей практике приходилось растапливать топки котлов, и я был знаком с приемами этой нелегкой процедуры, но на сей раз уголь никак не хотел разгораться, слишком мала была тяга, а вентиляторное дутье отсутствовало. Вскоре оказался весь в саже, и даже помощь боцмана к положительному результату не привела. Уже в седьмом часу выручил моторист, плеснув в топку солидную порцию соляра, от которого стойкий запах распространился по всему судну. В самый разгар нашей борьбы за огонь дверь тихо отворилась и в ее проеме возникла фигура капитана. На мое счастье кафель уже блестел, бачки, наполненные водой, стояли на плите закрепленные штормовыми рамками, а запах соляра позволял работать без противогаза. Выдержав многозначительную паузу, слегка покачав головой, капитан произнес только: — Ну-ну, — и мягко без стука притворил за собою дверь.
Смысл этого "ну-ну", был не совсем ясен, но боцман прокомментировал его кратко: — Это только начало. Меняй трусы, готовь вазелин.
Боцман ушел, сделав всю работу по уборке, а я даже не догадался его поблагодарить. Качка не стихала, и стало понятно, что труды мои с плитой напрасны, приготовить первое, и отварить картофель было невозможно. Крышки слетали с бачков, вода выпрыгивала на плиту, поднимая облака пара, а закрепить их намертво не удавалось. Вахтенный матрос еще раз предпринял попытку поднять повариху.
Та вползла в двери с зеленым лицом и тут же испачкала пол, не добежав до ведра для отходов. Смотреть на человека, страдающего от морской болезни, удовольствия мало, а женщина притом становится настолько безобразной, что даже не вызывает сочувствия. К моему счастью, я страдал самой хорошей формой морской болезни — постоянным, повышенным аппетитом, что практически не сказывалось на физическом состоянии, но моральное состояние в тот момент было, мягко говоря, подавленным. Время завтрака близилось, а у меня к нему ничего не было готово, кроме кипяченой воды.
Тут меня осенило, вспомнил, как выходил из такого положения шеф на "Жан Жоресе". Начищенный и вымытый картофель забросил в печь для хлеба и включил ее на среднюю мощность. На корме стояла в бочонке норвежская сельдь, я сдобрил ее постным маслом и нарезал тонко лук. Все это сложил в два противня, вместе с нарезанными ломтиками слегка обжаренной колбасы и корейки.
Когда на камбуз вошел старпом, все было готово. Оглядев мое изобретение, он удивленно поднял брови: — Так ты что, братец, никак и кашеварить умеешь? Если все это окажется съедобным, будешь подменять повариху в ее "критические" дни, которые у нее бывают дополнительно при каждом усилении ветра свыше четырех баллов. Так, смотришь, и буфетчицу подсидишь, доступ в кают-компанию раньше твоих коллег по мореходке получишь.
Не знаю, шутил ли он или и впрямь считал, что путь на мостик через кают-компанию короче, но мне это не понравилось, и я решил ответить на всякий случай в том же полушутливом тоне: — Спасибо, но такой путь не для меня. Как говорил боцман на пароходе "Жан Жорес", для того, чтобы матросу стать штурманом, нужно пройти все палубные должности на судне. Но труд обслуживающего персонала ему вреден, ибо предназначен на флоте для лиц женского пола и ума и опыта молодому командиру не прибавляет.
Старпом удивился: — Твой боцман был философом, а тебе это пока не по ранжиру, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Вот из этой смеси, — он указал на противень для кают-компании, — свинину убери, не то, как Диоген, в бочке окажешься. ОН свинину не терпит. Про "Жан Жорес" тоже не распространяйся, капитан наш из Питера и мечтал на больших пароходах плавать, а его к нам в москитный флот направили. Считает, что этим здорово обидели, потому на мозоль не наступай. Себе в убыток.
