В период руководства пароходством Г.П. Костылевым суда линейного плавания на ФРГ находились под его особым вниманием, в то же время капитанам судов были даны обширные полномочия для решения производственных вопросов самостоятельно, не ожидая указаний сверху. Для этого нам было разрешен в портах Германии выход в город одним, использование такси для служебных целей. Не возбранялись визиты к представителям порта, грузоотправителей, портовых клубов, чем мы пользовались в свободное время для отдыха, успешно осваивая боулинг, крокет. Бесценной для капитанов явилась договоренность пароходства и администрации внутренних водных путей Германии на право плавания без лоцманов Ю. Стрежневу и мне в экстренных случаях через Кильский канал и реками Эльба и Везер. Для этого на комиссии у капитана Гамбурского порта мы сдали экзамен на знание немецкого языка и условий плавания. Это стало возможно с установкой на наших судах к тому времени радиостанций УКВ отвечающих международным требованиям. Теперь не было необходимости стоять в ожидании лоцманов, что иногда срывало график, кроме того, позволило в совершенстве овладеть техникой вождения судна узкостью с помощью береговой радиолокационной станции.
Уважительное отношение начальника пароходства к капитанам не замедлило сказаться на нашем авторитете в службах портов Рига и Клайпеда, и, конечно же, в диспетчерской службе пароходства. В этих портах помимо хороших шефских связей мы имели неплохие контакты с городскими властями, партийными и хозяйственными органами.
К сожалению, с назначением начальником пароходства А.В. Аносова, человека очень деятельного и много сделавшего для пароходства картина изменилась. Александр Владимирович был человеком другого склада и инициативы капитанов, в отличие от Костылева не одобрял, а порою за нее даже наказывал. Не понятно, чем объяснить, но в его бытность очень часто раздавались высказывания о том, что капитаны нередко самовольничают, грубо нарушают дисциплину. А поскольку он был скор на расправу, наказание порою было не справедливым.
Однажды при швартовке к борту одной из нашей "Тиссы" в Бремене для ожидания на период праздников, мы мягко легли на ее борт. Однако командой "Тиссы" был выставлен кранец, закрепленный к концу стальной скобой, которая незначительно повредил фальшборт. Подобные повреждения нередки и легко устраняются виновником, к тому времени на всех судах имелась сварочная аппаратура. Согласовав действия со старпомом, наш электромеханик В. Шаврак с электриком устранили повреждения. Капитан "Тиссы" не пожелал меня видеть (понятно, почему не называю его фамилии), а старпом, выпускник нашей мореходки, не решился подписывать технический акт на повреждения. Дело-то было пустяшным, но на всякий случай я дал указание сделать подробную запись в судовой журнал и расписаться в акте устранявших повреждения.
Через рейс перед приходом в Клайпеду я получаю разгромное открытым текстом РДО, в котором начальник пароходства требует немедленного объяснения о сокрытии навала с нанесения больших повреждений на злополучную "Тиссу". Ничего не понимая, звоню в Таллин, но разговор не получается и я, не получив разрешения, лечу все же в Таллин с судовым журналом, фотографиями и техническим актом. В службе мореплавания узнаю, что капитан судна предъявил документы на значительные повреждения судна. Вижу на фотографиях разбитую шлюпку, повреждения шлюпочной палубы, искореженный парадный трап и понимаю, что нанести такие повреждения, без повреждений своему судну просто невозможно. Приходит мысль, что это не иначе, как результат навала на береговой кран, о чем говорю наставникам. Те задумываются и соглашаются. Идем к начальнику пароходства.
Двадцать минут, стиснув зубы, выслушиваем гневную речь и обвинения в клевете и фальсификации документов. Не имея возможности сказать хотя бы слово, кладу на столь судовой журнал, документы и показываю билет на обратный самолет через час, прошу разрешения отбыть. Аносов отдает распоряжение капитану-наставнику готовить приказ о моем снятии.
Замены нет, и я выхожу в рейс, не дождавшись приказа. В последствии узнаю, что старпом поврежденного судна во всем признался — судно совершило навал на береговой кран в Калининградском порту. Капитан его был рекомендован Аносовым на должность наставника, но так им после этого и не стал. Передо мной никто, разумеется, не извинился.
К тому времени в пароходстве по инициативе начальника Отдела труда и заработной платы, очень известной и энергичной женщины, было принято решение о предоставлении морякам выходных дней в море, в целях снижения задолжности непосредственно в рейсе. Разумеется, это вызвало возмущение. Кто же на судне даст выходной в хорошую погоду, а во время шторма весь экипаж, если и не работает, то находится в постоянной готовности — мало ли что может случиться.
