Чувствовалось, что капитана уважают и в пароходстве, рейсы у "Вормси" были интересными и "доходными", что придавало дополнительный стимул в работе. Как правило, мы заходили в крупные порты больших городов Северного и Балтийского моря и имели возможность ознакомления с их достопримечательностями, посещали музеи. В этих портах нередко мы играли в футбол с командами как советских, так и иностранных судов, а порой и с портовыми клубами, что позволяло совершенствовать знание языков и развивало умение держаться за рубежом так же свободно, как и у себя дома. В этом экипаже капитан и первый помощник не ставили целью ограничить общение с иностранцами, а скорее учили, как нужно использовать его с пользой для себя, не нарушая правил поведения моряка за границей. Подстать капитану были старпом и второй штурман, которые держались со мной на равных и были очень тактичными, помогая исправлять допущенные промахи на первых порах. Особо благодарен я старпому, Владимиру Александровичу Горковенко, который первое время опекал меня во всем. Во многом он был настолько похож на капитана, что я до сих пор, вспоминая одного, вижу сразу же и второго, так же, как другую "сладкую парочку" — стармеха Михаила Герасимова и второго механика Бибилашвили, двух, пожалуй, самых азартных игроков в домино в Эстонском пароходстве. Их ежедневные баталии в этом виде спорта мы смотрели, словно театральное представление и, вдоволь нахохотавшись, ожидали очередного "спектакля".
Даже жены моряков этого судна были связаны такой же дружбой и приезжали, как правило, одновременно, принимая участие не только в проведении досуга, но и не гнушались помочь в уборке, приготовлении пищи и были нашими верными болельщицами на стадионе.
Благодаря дружбе судоводителей я без особого труда овладел новыми обязанностями и вскоре нес вахту самостоятельно. Доверие всегда способствует освоению профессии, особенно, когда перед глазами хороший пример. Была еще одна особенность на этом судне — повышенный интерес к происходящему в мире, который поддерживался не только в кают-компании среди командиров, но и среди команды. Радист Гущин принадлежал к числу людей, которые не ленились лишний раз поискать хорошо слышимые последние известия, хорошую музыку. И то, и другое давало пищу для разговоров на досуге. Помполит не придерживался мнения, что послушать последние известия по Би-Би-Си — преступление, а подискутировать о международной политике повод в 1961 году был.
Полет в космос Ю.Гагарина, события на Кубе, да и в нашей стране, в корне меняли международную политику, и моряки загранплавания ощущали это повседневно, хотя, пожалуй, они не испытывали дикого восторга от поступков нашего тогдашнего вождя — жизнь к лучшему ощутимо не менялась. Новый доморощенный патриотизм со стуком башмака о трибуну и "Кузькина мать" в сравнении с тем экономическим рывком, который предприняла Европа, явно не стыковался, и моряки это видели в каждом рейсе. Шведский и норвежский социализмы выглядели намного привлекательнее, чем провозглашенный Хрущевым этап строительства коммунизма. Даже наши политработники стеснялись подтверждать построение коммунизма к 1980 году. Наступившая было в стране оттепель быстро, словно балтийская погода, сменилась на похолодание с изрядными метелями культа личности. Девиз "догоним и перегоним Америку", рассчитанный на дремучего обывателя за железным занавесом, был насмешкой над народом, а попытка разделить мировое пространство на две сферы влияния вела только к нагнетанию международной напряженности и гонке вооружения.
Именно в этот период те, кто регулярно бывал за границей, явно видели все увеличивающийся разрыв между благосостоянием нашей страны и Европы. Видели, но молчали по известным причинам. Правда, надо отдать должное, что интенсивно рос флот, успешно осваивались новые направления, все активнее становилось наше участие в линейных перевозках, строились новые порты, реконструировались старые. Вот только зарплата у моряков оставалась мизерной по сравнению с коллегами даже таких отсталых стран, как Греция и Португалия. Во всем мире труд моряка приравнивался к труду шахтеров и летчиков, а у нас зарплата матроса порой уступала зарплате дворника.
