Дальше было все просто. Третий механик Юра Шибин, до направления на судно работавший в судоремонтных мастерских, сбегал к мастеру и сварщикам, которые немедленно приступили к работе, указав, что оплата за нее будет обеспечена "жидкой валютой", то есть спиртом. Размер был равен двум ящикам "Столичной", к этому счету для их жен, чтобы не ворчали, приплюсовали модные тогда духи, и работа закипела. Великой для нас удачей стала прекрасная погода в разгар грибного сезона, а потому руководство пароходства не проявило желания посетить судно в воскресные дни.
В понедельник утром мы с Горковенко спустились на причал. Ремонтные работы были закончены еще ночью, увезено сварочное оборудование, обрезки металла. До начала рабочего дня оставалось еще часа два, и мы решили еще раз убедится в качестве проделанной работы. Под кормой на рабочем плоту, только что закончившие покраску, боцман Шилов и матрос осматривали свою работу в свете поднимающегося солнца.
— Да, — покачивал головой боцман Шилов, — здорово отличается от старой.
— Блестит зараза, как раз там, где была пробоина, — вторит ему матрос.
Вспомнив, чему меня учил боцман Дугов на "Жан Жоресе", я говорю: — Пыли с причала нужно набрать и на свежую краску. Будет почти такая же, как на борту.
— Вряд ли, — сомневается подошедший старпом. — Нужно было к растворителю керосинчика добавить, она бы серенькой стала.
— Нет, штурман правильно сказал. Пылью блеск гасить нужно, пылью, как гуталин на ботинках, — раздается сзади незнакомый голос.
Боцман неожиданно взрывается: — Тоже мне сапожник нашелся. Ты, дядя, иди, куда шел, без тебя сами разберемся.
Мы со старпомом оборачиваемся назад и замираем в ужасе. "Дядей" оказывается никто иной, как заместитель начальника пароходства Борис Иосифович Левенштейн, который тоже, присев на корточки, как ни в чем не бывало, внимательно разглядывает заделанную пробоину. Легкая ироническая улыбка на момент мелькает у него на лице. Старпом судорожно спохватывается, встает и громко рапортует: — Товарищ заместитель начальника пароходства
Угловым зрением вижу, как боцман со словами "Японский бог!" хватается за голову и делает шаг назад. Плот резко кренится и он, чуть не сбив матроса, неловко плюхается животом на плот.
— Можете не рапортовать, — прерывает старпома Левенштейн. — Я здесь не по службе, а просто зашел к своему коллеге, капитану Гусеву. Он на борту?
Получив утвердительный ответ, он обращается к боцману: — А вам, Георгий Шилов, как боцману должно быть стыдно, показывать дурной пример и находится за бортом без спасательного нагрудника. Я бы на вашем месте не забывал, что у вас двое детей и умница жена.
Когда зам начальника скрылся за дверью надстройки, старпом схватился за голову.
— Ну, мы и облажались! Достанется нашему мастеру по самые…. И вправду говорят: нет ничего тайного, что бы не стало явным. В голосе его слышалось явное сочувствие капитану за все произошедшее. Наказание за риск и сокрытие грозило отстранением от должности. Через несколько минут, о происшествии знал весь экипаж и вышел на палубу, стараясь держаться поближе к трапу, готовый вступиться за капитана. Борис Иосифович в сопровождении капитана вышел из каюты минут через двадцать. Увидев собравшихся на палубе, обращаясь к капитану, произнес с хитрой улыбкой: — Хороший экипаж у тебя, Владимир Николаевич! Еще и семи нет, а уже все готовы к отходу. Так что оформляй выход и на рейд, бункеровать тебя там будем. Жен в этот раз на борт не бери, чтобы не задерживаться, пусть поездом едут. — Он ни словом не обмолвился о происшествии, и стало понятно, что капитан прощен.
Так неожиданно закончилась этот инцидент, который для меня послужил наглядным примером и убедил, что из любых ситуаций необходимо искать выход самому и помнить, что победителей, как правило, не судят. Очень хорошо, когда при этом рядом с тобою надежный экипаж. Гусева все же отправили в отпуск, назначив исполняющим обязанности капитана старпома Горковенко. Теперь мне трудно поверить в то, что с приходом в Таллин руководство не узнало о пробоине, слишком много в то время было информаторов. Скорее всего, благодаря мудрости начальства пароходства было принято решение не вмешиваться в проявленную капитаном и экипажем инициативу и не подставлять хороших людей. Ряд подобных ситуаций и впоследствии подтверждали это. К большому сожалению, в последующие годы обстановка резко изменится и даже незначительные ошибки и промахи капитанов будут становиться достоянием всех служб пароходства, и не только.
