Георгий Петрович поразил нас тем, что на первом же комсоставском совещании прервал первого помощника, который обычно открывал совещание: — Это не комсомольское собрание. Впредь прошу делать это, как и положено, старпома. На любой доклад не более десяти минут, учитесь излагать свои мысли конкретнее и короче, больше времени останется для дела. Говорить только по существу вопроса. Мы не на берегу и прекрасно знаем, что творится на судне, а знать людей — обязанность каждого командира. Судя по всему, мы сегодня не готовы заниматься делом, поэтому разойдемся до завтра. Прошу остаться третьего штурмана и первого помощника.
— По документам вы неплохо владеете немецким, — обратился он ко мне. — Не возражаете против того, чтобы побыть спарринг-партнером, простите за спортивную терминологию.
Я растерялся. — Не знаю, смогу ли я. Словарный запас подрастерял, да и к грамматике никогда серьезно не относился.
— Для меня важно произношение, а как сказал начальник Службы мореплавания, у вас чистейшее берлинское. Давайте попробуем. Много времени я у вас не отниму, часок на вахте и после адмиральского часа. Хорошо?
Не знаю, какой из меня был учитель, но ученик с капитанскими нашивками был невероятно упорным и талантливым. Помимо немецкого, он систематически занимался еще английским, французским и испанским. У капитана был расписан каждый час, и он прилагал все усилия для того, чтобы его расписание выполнялось неукоснительно.
Вот как выглядел его рабочий день:
После 21.00 обязательного плана не было, все зависело от обстоятельств, района плавания. Фильмы, которые экипаж обычно смотрел в это время, капитан посещал редко, но обязательно проводил на мостике не менее часа во время наступления сумерек и темноты.
— Судоводитель должен ежедневно тренировать зрение именно в это время, пока не достигнет быстрой адаптации к изменению освещения. Это что-то вроде стрельбы в цель, стоит только не потренироваться, как точность и навыки снижаются. Именно поэтому самому молодому штурману и досталась вахта в это время суток, и хотя она и называется